Любимые стихи

[pnkv]

Мне гораздо приятнее
Смотреть на звезды,
Чем подписывать
Смертный приговор.
Мне гораздо приятнее
Слушать голоса цветов,
Шепчущих: "Это он!"-
Склоняя головку,
Когда я прохожу по саду,
Чем видеть темные ружья
Стражи, убивающей
Тех, кто хочет
Меня убить.
Вот почему я никогда,
Нет, никогда не буду Правителем!

[kwisin]

Я говорю вам: жизнь красна
В стране больших бутылок,
Здесь этикетки для вина,
Как выстрелы в затылок,
Здесь водка льется из обойм
Похмельной пулей в небо,
Готов поспорить я с тобой,
Что ты здесь прежде не был.

Здесь овцы падают в окоп,
Поет снегирь в полете,
Из птички выросший укроп -
Молитва в миномете.
Верблюд, прошедший сквозь коня,
Сказал подруге: где мы?
Накройте саваном меня -
Ведь я здесь прежде не был.

Она ж сказала: для войны
Ты б пригодился лучше,
Не прячь, не прячь от всей страны
Свое богатство, лучник!
Тебе ж, увы, скажу я: нет!
Твой слишком лук натянут!
Могу играть с тобой в крокет,
Но жить с тобой не стану.

[kwisin]

Не закрывайте личико тряпицею,
Ведь ничего вам скоро не останется,
Я мог болтаться меж двумя столицами,
Но я не знаю с кем придется кланятся.

Приятели, кругом одно невежество,
Неверие и нету информации.
Ах, девушки, ах прелесть вашей свежести
Для истины еще одно препятствие.

Гремит ли барабан иль плачет дудочка -
Мне все едино, если это правильно,
Но если рядом ходит сучка с сумочкой,
Я не уверен в том, что это правильно.

Зачем, скажи, я не уверен в будущем?
Ведь прошлое звучит - струна нестройная,
А настоящее я встречу в булочной,
Ах, новое такое непристойное.

Но есть залог, что все прекрасно в будущем
Не пыль и зной, а облачко приятное,
Волшебный миг - приходит сучка с сумочкой,
В ней каждое движение непонятное.

Ах, этот  миг, ах, горькое варение,
Пусть пиво бродит в бочке вместе с солодом,
Ведь жизнь могла быть чистое парение,
Но небо пролилось дождем и холодом.

Не стало наслаждений,ни одежд -
Проходит мимо армия в сорочках,
Ее сердца расположились между,
Как будто звук в пятилинейных строчках.

В пяти концах растягивалась нить,
И насекомое не хочет жить,
Оно дышать не хочет тем не менее,
Никто не может знать его намерений.

[kwisin]

Кто от мира независим, кто узду ему не рвет,
Кто ему от ямы лисьей волчий корень  не кует,
Кто  дубовою пенькою в печь не мечет сгоряча,
Кто кумы его тюрьмою не кивает от плеча?
Голова лежит поодаль - руки-ноги в стороне,
Бродит узник на свободе в незнакомой стороне,
Черт на редкий ладан лает, сладкий дым меняет масть,
Ветер-ветер собирает зубы в каменную  пасть.

Говорю вам: редкий ветер скачет в каменную ночь,
Черт от беса рыло прячет - отпустить его не прочь,
Узник  бродит вкруг темницы, головой ломая дверь,
Все течет перемениться - говорю я вам теперь.
Ах, поверь, поверь, поверьте, говорю - поверьте мне -
Волчий  дуб не стоит смерти в незнакомой стороне,
Слез не знает пень в природе, чтоб лепить на обух плеть...
Кто от мира на свободе, чтоб хвалу ему не петь?

[VERA]

(автор- моя тезка и однофамилица )

Снаружи это называется Подъезд.
И изнутри - Подъезд. Скажи, нелепость?
Ему бы надо называться Крепость,
Мотель Для Мотыльков на сотню мест
чудесно спальных. Голубям - карниз,
а нам с тобой - двуспальный подоконник.
где птицам - вверх, там нам с тобою - вниз.
Но ведь не на пол же, неистовый поклонник,
не на пол? На пол. Кафелем разбит
на параллели и меридианы,
качнулся мир. Пять этажей знобит.
Скажи, а ты, как я? Такой же пьяный?
Ты на коленях предо мной, а я
перед тобой, не важно, что спиною,
повержены - скажи, душа моя? -
любовью. Подзаборною. Земною.

[VERA]

Как мало мне дано для сочлененья
с тобою впадин, выступов, пазов.
Как мало - только локти и колени -
дано креплений. Ненасытен зов
вдавиться в поры кожи, в кровоток
твой устремиться водопадом горным,
извилинами мозга и кишок
совпасть, и позвоночники, как корни,
переплести, чтоб на двоих - топор...
Как мало мне дано природой-дурой:
пристраивать в единственный зазор
несложную мужскую арматуру.

[VERA]

Они влюблены и счастливы.

Он:
- Когда тебя нет,
мне кажется -
ты просто вышла
в соседнюю комнату.

Она:
- Когда ты выходишь
в соседнюю комнату,
мне кажется -
тебя больше нет.

[VERA]

снятие с горшка
ночного ребенка
руки ребенка
ноги ребенка
как у жеребенка
как у Христа
долги и тонки
в потемках
Pieta

[VERA]

Свеча горела на столе,
а мы старались так улечься,
чтоб на какой-то потолок
ложились тени. Бесполезно!
Разве что стоя над столом,
о стол руками опираясь
и нависая над свечой, -
так - да. Но только рук скрещенья.

[kwisin]

Stop all the clocks, cut off the telephone,
Prevent the dog from barking with a juicy bone,
Silence the pianos and with muffled drum
Bring out the coffin, let the mourners come.

Let aeroplanes circle moaning overhead
Scribbling on the sky the message He Is Dead,
Put crepe bows round the white necks of the public doves,
Let the traffic policemen wear black cotton gloves.

He was my North, my South, my East and West,
My working week and my Sunday rest,
My noon, my midnight, my talk, my song;
I thought that love would last for ever; I was wrong.

The stars are not wanted now: put out every one;
Pack up the moon and dismantle the sun;
Pour away the ocean and sweep up the wood,
For nothing now can ever come to any good.

[kwisin]

я встретил гения в поезде
сегодня
около шести лет от роду
он сидел возле меня
и как только поезд
пошёл вдоль берега,
мы подъехали к океану,
он посмотрел на меня
и произнёс:
"некрасиво..."

и я впервые
понял
это

[kwisin]

Мусульманский полковник с Кавказа орет и размахивает руками.

Переводчик говорит за него: "Я был другом Корнилов, он приходи ко мне и спрашивай совет. Я ему всегда говори, что делать".

Обрубок какой-то этот мусульманский полковник... Похож на снаряд... Голова приколочена крепко...

Интересно, он сам дерется или им из пушки по врагу стреляют? Ночной гуляка, трещотка, а знает всех и вся.

Я напиши сорок книг, история ислам, история Европа, истинная вера, научный земледелия, я Рузвельт Кавказа, я еду в Америку и скачу на лошадях для кино за 500 000, 50 000 тебе...

У меня 30 000 акров на Кавказе, у меня фабрика чугунных печек в Петрограде, большевик все отобрал, я старый друг царя, я старый друг семьи Клемансо...

Эти руки задушили трех соратников по борьбе за реставрацию царизма, деньги забрали, а тела отправили на дно реки в грязных мешках; Скандал с его бандой душительниц потряс весь Стокгольм.

В открытом море руки душителя вздымаются перед моими глазами, вот чего он хочет: скакать на лошадях в кино в Америке за пятьсот тысяч, а мне за это десять процентов...

Всадник беглых зорь...

[kwisin]

Я слабею от звезд воевать места
среди тех, чья совесть всегда чиста, -
даже если к черту смахнут с земли
существующих в страхе нас, как в - пыли.

Как бы хотелось нам звездный пыл
для себя, а вернуть, чтоб не стало сил.
Коль у них для любви ко мне нет причин, -
пусть, - я буду любить один.

И поклоннику, как мне кажется,
без числа безразличных (и несть лица)
звезд, стал чужд мне такой запал,
чтобы я кого-то ужасно ждал.

Если б больше не стало звезд,
я не бросил бы свой привычный пост,
научившись чувствовать абсолют
пустоты за пару земных минут.

[kwisin]

Записывай!
Я - араб.
Номер карты моей - 50000-й.
Дома восемь детей,
девятого к осени жду.
Недоволен?


Записывай!
Я - араб.
Вкалываю в каменоломне.
Дома восемь детей,
я им хлеб приношу,
и одежду, и книги
с этих камней.
На ступеньках твоей конторы
не побираюсь.
Что, недоволен?


Записывай!
Я - араб.
Имя мое без званий.
Посетитель из той страны,
где люди разозлены.
Мои корни
уходят к началу времен,
до появления сосен, олив,
до рождения трав.


Мой отец из низкой семьи,
без привилегий.
Дед мой - просто крестьянин,
ни тебе хлеба в достатке,
ни благородного происхождения -
научил меня солнцем гордиться
куда раньше, чем чтению.
Дом мой сложен из веток и тростника,
вроде лавки часовщика.
Годится мой статус?
Имя мое - без званий!


Записывай!
Я - араб.
Ты украл сады моих предков,
земли, поднятые мной
и моими детьми, ты тоже украл.
Ты хоть что-то оставил нам,
кроме этих вот скал?
Что, и их заберет государство
по первому слову?


Значит, так!
Запиши наверху самой первой страницы:
я НЕ ненавижу народ,
никогда НЕ вторгался на чью-либо землю,
но если вдруг голод заставит -
твое мясо едой моей станет.
Бойся
голода моего!
Бойся гнева!

[Rita]

Перестань противляться сугубому жару:
Две девы в твоем сердце вмястяться без свару,
Ибо ежель без любви нельзя быть счастливу,
То кто залюбит больше,
Тот счастлив есть надольше.
Люби Сильвию красну, Ирису учтиву .
И еще мало двух, быть коли надо чиву.

Мощной богине любви сладость так есть многа,
Что на ста олтарях ей жертва есть убога.
Ах! Коли есть сладко сердцу на то попуститься!
Одна любить не рада?
То другу искать надо.
Дабы не престать когда в похоти любиться
И не позабыть того, что в любви чиниться.

Не печалься, что будешь столько любви иметь:
Ибо можно с услугой к той и другой поспеть.
Льзя  удоволить одну, так же и другую;
Часов во дни довольно,
От той с другой быть вольно.
Удоволив первую, доволь и вторую,
А хотя и десяток, немного сказую.

[VERA]

М.Цветаева
Читатели газет

Ползет подземный змей,
Ползет, везет людей.
И каждый - со своей
Газетой (со своей

Экземой!) Жвачный тик,
Газетный костоед.
Жеватели мастик,
Читатели газет.

Кто - чтец? Старик? Атлет?
Солдат? - Ни черт, ни лиц,
Ни лет. Скелет - раз нет
Лица: газетный лист!

Которым - весь Париж
С лба до пупа одет.
Брось, девушка!
                         Родишь -
Читателя газет.

Кача - "живет с сестрой" -
ются - "убил отца!" -
Качаются - тщетой
Накачиваются.

Что для таких господ -
Закат или рассвет?
Глотатели пустот,
Читатели газет!

Газет - читай: клевет,
Газет - читай: растрат.
Что ни столбец - навет,
Что ни абзац - отврат...

О, с чем на Страшный суд
Предстаните: на свет!
Хвататели минут,
Читатели газет!

- Пошел! Пропал! Изчез!
Стар материнский страх.
Мать! Гуттенбергов пресс
Страшней, чем Шварцев прах!

Уж лучше на погост, -
Чем в гнойный лазарет
Чесателей корост,
Читателей газет!

Кто наших сыновей
Гноит во цвете лет?
Смесители кровей,
Писатели газет!

Вот, други, - и куда
Сильней, чем в сих строках! -
Что' думаю, когда
С рукописью в руках

Стою перед лицом
- Пустее места - нет! -
Так значит - нелицом
Редактора газет-

ной нечисти.

1-15 ноября 1935

[maxiong]

"Как бы, убийствами рук не пачкая,
С глазами чистыми, как летнее небо,
Деньги грузить в чемоданы пачками,
И чтоб за это ничего не было".

[maxiong]

"Была весна, и дамы пахли,
Как свежесорванные сливы.
Мужчины восхищенно ахали,
Предпочитая все же пиво".

"И к нам придет еще пора
Покоя, радости, достатка...
Но к той поре на наших пятках
Напишут синим номера".

[VERA]

"Была весна, и дамы пахли,
Как свежесорванные сливы.

гарики?

[kwisin]

Когда я жил на этом свете
И этим воздухом дышал,
И совершал поступки эти,
Другие, нет, не совершал;
Когда помалкивал и вякал,
Мотал и запасался впрок,
Храбрился, зубоскалил, плакал -
И ничего не уберег;
И вот теперь, когда я умер
И превратился в вещество,
Никто - ни Кьеркегор, ни Бубер -
Не объяснит мне, для чего,
С какой - не растолкуют - стати,
И то сказать, с какой-такой
Я жил и в собственной кровати
Садился вдруг во тьме ночной...

[kwisin]

ГИСТОРИЯ

Звал ковырялу Главный Бутафор
и приказал: расковыряй мне двор
не то с тобой - короткий разговор

Звал каменилу Славный Буфари
и говорил: мне известь затвори
и каменную повесть сотвори

Звал меднолюба Гневный Фабиу
морщиной храм изобразив на лбу
он вырешил:измысли мне трубу

Был двор изрыт. Собор построен был
И крылоса охрангел затрубил
как бы Господь пришел во славе сил

И жители бежа на трубный зов
кричали так, как будто взят Азов -
И громче всех - сробевший Буфарев

Но всюду были ямы, камень бут
был Футариб раздет и необут -
и навернулся в яму Фарибуд

И умер Арибуф. И до сих пор
туристы посетившие собор
идут к автобусу через изрытый двор

[kwisin]

Самосуд неожиданной зрелости,
Это зрелище средней руки
Лишено общепризнанной прелести -
Выйти на берег тихой реки,
Рефлектируя в рифму. Молчание
Речь мою караулит давно.
Бархударов, Крючков и компания,
Разве это нам свыше дано!

Есть обычай у русской поэзии
С отвращением бить зеркала
Или прятать кухонное лезвие
В ящик письменного стола.
Дядя в шляпе, испачканной голубем,
Отразился в трофейном трюмо.
Не мори меня творческим голодом,
Так оно получилось само.

Было вроде кораблика, ялика,
Воробья на пустом гамаке.
Это облако? Нет, это яблоко.
Это азбука в женской руке.
Это азбучной нежности навыки,
Скрип уключин по дачным прудам.
Лижет ссадину, просится на руки -
Я тебя никому не отдам!

Стало барщиной, ревностью, мукою,
Расплескался по капле мотив.
Всухомятку мычу и мяукаю,
Пятернями башку обхватив.
Для чего мне досталась в наследие
Чья-то маска с двусмысленным ртом,
Одноактовой жизни трагедия,
Диалог резонера с шутом?

Для чего, моя музыка зыбкая,
Объясни мне, когда я умру,
Ты сидела с недоброй улыбкою
На одном бесконечном пиру
И морочила сонного отрока,
Скатерть праздничную теребя?
Это яблоко? Нет, это облако.
И пощады не жду от тебя.

[kwisin]

Расстегни свои застежки и завязки развяжи.
Тело, жаждущее боли, нестыдливо обнажи.

Опусти к узорам темным отуманенный твой взор,
Закраснейся, и засмейся, и ложися на ковёр.

Чтобы тело без помехи долго, долго истязать,
Надо руки, надо ноги крепко к кольцам привязать.

Чтобы глупые соседи не пришли на нас смотреть,
Надо окна занавесить, надо двери запереть.

Чтобы воплей не услышал ни добряк, ни лицемер,
Надо плотно оградиться глухотой немых портьер.

[pnkv]

Что жизнь? Мистерия людских страстей,
Любой из нас природный лицедей.
У матери в утробе мы украдкой
Рядимся в плоть для этой пьесы краткой

[pnkv]

Напрасен весь мой труд, но, в исступленье страстном,
Я только и живу трудом своим напрасным,
Как если бы я был с рассудком не в ладу.
Так я с самим собой безмолвный спор веду.
С самим собой мирюсь и снова в бой вступаю,
Себя себе продав, себя я покупаю.
И мой заклятый враг в сей призрачной войне
То валит с ног меня, то поддается мне...
Я сам - свой друг и враг. Во мне ведут сраженье
Война и мир. Когда ж, устав, в изнеможенье,
Плоть просит отдыха, мой ошалевший дух,
Из тела вырвавшись, как молодой петух,
Кричит, беснуется и - неразумный кочет, -
Где надо бы рыдать, неистово хохочет.