Любимые стихи

[pnkv]

Я поцелуя не прошу,
Улыбки не молю,
Как не мечтает умный шут
Стать равным королю.
Я даже в самый наглый сон
О большем не мечтал -
Целую ветер, чтобы он
Тебя поцеловал.

[pnkv]

Я был когда-то славный рыцарь.
Мой конь был резв, а меч тяжел.
Со смертью мне пришлось сразиться
И место я себе нашел.

Я проиграл со смертью битву.
На ясный день спустилась мгла.
И на вечернюю молитву
Уже звенят колокола.

[pnkv]

В природе день: улитки лижут листья,
Жужжит пчела, летает стая птиц.
Лишь я один подвержен небылицам,
Я целиком под властью небылиц.
Сопит Зима, на тёплом солнце дремлет,
В её улыбке светится Весна.
Лишь мой рассудок небылицам внемлет
В объятиях бессмысленного сна.
Но там, где сон с реальностью не связан,
И там, где труд с надеждой не знаком,
Там пустота. За творческим экстазом
Не увязаться слабым языком.

[pnkv]

Если дикую розу ты полюбил, но оставил цвести,
Если птиц не стрелял, но по имени звал в пути,

За богатым столом поглощал только хлеб и соль,
Безоружный - не струсил и в сторону не ушёл,

Благородный поступок ценил, а не броский жест -
Научи меня быть таким же теперь и здесь!

[kwisin]

Трудно быть God'ом

На крыльях сна, на грязном дне помойки
Я доедал остатки землеройки.
Десятый час пробили мне куранты.
О, горечь рук наемников Антанты!

Лаская небом звездочку с папахи,
Я вспоминал, что мне рекли Кранахи:
"Не вздумай ты мускат мешать с токаем,
Не то закончишь вечер злобным лаем."

Как лист увядший падает на душу,
Так я из моря выхожу на сушу -
При смокинге, булавке и при деле,
И с пейджером... А вы чего хотели?

Воркуй мне, рация, о мартовском безумьи,
О том, как прахом вышли Монтесумьи
Дела - благодаря испанцам гадам.
Ох, поздно грохнули великую армаду!

Давно мы в юбках не ходили строем,
Давно не вешали пророков и героев,
Не жгли, не мучали и не четвертовали -
Три дня. А нас садистами прозвали.

Пускай хоронят царские останки,
Мы с патриархом - записные панки.
Забьем на мощи болт с соленым хреном -
Не надо путать Siouxie с Демосфеном.

Таков прогноз на завтрашние сутки:
Коньяк с икрой и кавиар в желудке.
Мы вычислим литраж земного шара.
Рассвет неловок. Утро. Спит отара.

[kwisin]

Пессимистическая комедия.

Колбаса - это змей, заползающий в дом,
Ее след заставляет рыдать богомола.
Лошадь пала, убитая каплей ментола,
И очнулся в холодном поту мажордом.

Это уксус, а не передержанный эль.
Стук бокала о кафель осеннего моря
Предвещает нам распространение кори
По ту сторону зеркала Галадриэль.

Я вино ненавижу, как старый раввин,
Как имам молодой, я брожу средь развалин.
Я, как русский любой, интернационален,
И, как швед, не люблю украинских равнин.

Я знаток всех перпендикулярных миров,
Я лапшою завесил все уши Зевеса.
Наконец меня выбрали автором пьесы,
Но очнулся я в морге и сбросил покров.

В искушающем сне посетивших погост
Я не вижу ни дна, ни любви, ни смиренья.
В полумраке забытого чертом селенья
Травит Сирина водкой чудной Алконост.

Только смерть навсегда открывает глаза
Двум блондинкам в утробной тиши чемодана.
Ты, раскинувший сеть от Москвы до Судана,
Никому не давай нажимать тормоза.

Капельмейстер забил восемнадцатый гол,
Перепутав его с восемнадцатой дозой.
А наутро так жалобно блеяли козы,
И рыдал за стеною взахлеб богомол.

И его вдруг не стало. Стучал пулемет
И метал во все стороны сонм междометий.
В результате нет жизни на третьей планете,
И Алиса в чудесной стране не живет.

Плачет северный ветер в разбитом окне
Об утраченной прелести юной Европы.
Если б рвал Паганини не струны, а стропы,
Он бы знал, каково беззащитной струне.

Я Пирл-Харбор бомбил и бомбил Ленинград,
В моих жилах струились потоки фреона.
Догорел мой костюм благородного дона
Средь разбитых сердец в тишине баррикад.

Я поставил телегу оглоблей на лед.
Я оставил свой car в глубине ассамблеи.
Как тревожен разлив канцелярского клея...
И меня унесли. Сапогами вперед.

[kwisin]

Пропили, пропили матушку Русь!

Где вы, с тузами на спинах горбатых
Спойте о воле, не то я сопьюсь,
Глядя как небо ветрами измято.
Матушка, матушка, степь да погост,
Тундра с тайгою, оскалом болота.
Плач или вьюга? То голод иль пост?
Стон или песня усталых от пота?
Так бы напиться и к ним. Под конвой.
Чтоб ничего у меня не осталось.
Матушка, сжалься! Я пьяный, но твой!
Боже, к чему это все показалось?..

[pnkv]

Не нравится мне ваш вкус, вернее его отсутствие.

Но это по жизни вам суждено
читать стихи второго сорта.

[kwisin]

Нервно Татьяна шагает по брегу,
Друг, что дарил ей и радость, и негу,
В реку заброшен глумливой рукою.
Кто на злодейство решился такое?
Кто, словно тать, приносящий несчастье,
Ночью разъял Михаила на части,
Машу с медведями гнусно поссорил,
Светлый лик Бабы Яги опозорил?
Кто Дон Кихота под мельницы ставил?
Кто Мориарти столь дурно прославил?
Дракуле кто вбил в грудь кол здоровенный?
Кто был он? Это загадка Вселенной.

[kwisin]

Повержен Топтыгин, Хозяин Тайги,
Лишился, бедняга, последней ноги,
Разбрызганы по полу зверя мозги,
Глаза закатились, не видят ни зги.

Оторваны уши, продавлена грудь -
Не сможет, несчастный, теперь уж вздохнуть.
Кровавое месиво, зрелище - жуть!
Печально закончился жизненный путь.

Но праздновать рано злодею-врагу:
Пришью я медведю обратно ногу,
Я выдавлю грудь, покопаюсь в мозгу
И уши приделаю - все я смогу!

Не будет нам равных в сосновом лесу!
Вот только сначала доем колбасу,
Потом покопаюсь немного в носу...
Но друга хорошего - все же спасу!

[kwisin]

Зима. Танюша в голос воя
Роняет мячик в полынью
Тот в состоянии покоя
Там тонет с криком «Мать твою».

Прибежали в избу дети
И к отцу несутся вскачь
Тятя, тятя в наши сети
Притащило Танин мяч



Рамсы попутала Танюха,
Такая катит ей непруха —
Её любимый синий мячик
Танюхе на реке маячит.

Не ной, Танюха, всё ништяк
Твой не потонет мяч никак.


затихла кукушки трель
в апельсиновой роще
плачет Танюша навзрыд
мяч плывет в лунном свете

все преходяще
я скоро исчезну

Танюшку давно уж не куклы заводят:
Она, с перепугу натрескавшись опия,
Смеется и плачет: "мой мячик походит
На чье-то всплывающее полужопие!"

[kwisin]

Вы можете быть эмоциональны,
Добры, талантливы, красивы,
Латентно гомосексуальны, -
Жизнь все равно уйдет - в АРХИВЫ...

[Andrey.a]

В музее

У богоматери
было очень усталое лицо.

- Мария, - сказал я,-
отдохните немного.
Я подержу ребенка.

Она благодарно улыбнулась
и согласилась.

Младенец
и впрямь был нелегкий.
Он обхватил мою шею ручонкой
и сидел спокойно

Подбежала служительница музея
и закричала,
что я испортил икону

Глупая женщина.

[kwisin]

Плывут по небу рыбы,
Ныряя в облака,
Тараня эти глыбы
В раздутые бока:
Там тихо и чудесно,
Там свежая вода,
Там никому не тесно.
Там — счастье иногда.

[kwisin]

Не нравится мне ваш вкус, вернее его отсутствие.

Но это по жизни вам суждено
читать стихи второго сорта.

Суди, дружок, не выше сапога.

[kwisin]

Когда умру,
Схороните меня с гитарой
В речном песке.

Когда умру...
В апельсиновой роще старой,
В любом цветке.

Когда умру,
Стану флюгером я на крыше,
На ветру.

Тише...
Когда умру!

[kwisin]

...И я уйду. А птица будет петь,
Как пела,
И будет сад, и дерево в саду,
И мой колодец белый.
На склоне дня, прозрачен и спокоен,
Замрет закат, и вспомнят про меня
Колокола окрестных колоколен.
С годами будет улица иной;
Кого любил я, тех уже не станет,
И в сад мой за белёною стеной,
Тоскуя, только тень моя заглянет.
И я уйду; один - без никого,
Без вечеров, без утренней капели
И белого колодца моего...
А птицы будут петь и петь, как пели.

[kwisin]

Твой сон – как мост в ночных просторах,
ты по нему бредешь в тиши.
Внизу – как сновиденье – шорох
не то воды, не то души.

[kwisin]

Простимся.
     До встреч в могиле.
     Близится наше время.
     Ну, что ж?

     Мы не победили.
     Мы умрем на арене.
     Тем лучше.
     Не облысеем
     от женщин, от перепоя.

     ...А небо над Колизеем
     такое же голубое,
     как над родиной нашей,
     которую зря покинул
     ради истин,
     а также
     ради богатства римлян.

     Впрочем,
     нам не обидно.
     Разве это обида?
     Просто такая,
         видно,
     выпала нам
     планида...

     Близится наше время.
     Люди уже расселись.
     Мы умрем на арене.

     Людям хочется зрелищ.

[kwisin]

И вечный бой.
     Покой нам только снится.
     И пусть ничто
     не потревожит сны.
     Седая ночь,
     и дремлющие птицы
     качаются от синей тишины.

     И вечный бой.
     Атаки на рассвете.
     И пули,
         разучившиеся петь,
     кричали нам,
     что есть еще Бессмертье...
     ... А мы хотели просто уцелеть.

     Простите нас.
     Мы до конца кипели,
     и мир воспринимали,
     как бруствер.
     Сердца рвались,
     метались и храпели,
     как лошади,
     попав под артобстрел.

     ...Скажите... там...
     чтоб больше не будили.
     Пускай ничто
     не потревожит сны.
     ...Что из того,
     что мы не победили,
     что из того,
     что не вернулись мы?..

[kwisin]

Вы помните ли то, что видели мы летом?
Мой ангел, помните ли вы
Ту лошадь дохлую под ярким белым светом,
Среди рыжеющей травы?

Полуистлевшая, она, раскинув ноги,
Подобно девке площадной,
Бесстыдно, брюхом вверх лежала у дороги,
Зловонный выделяя гной.

И солнце эту гниль палило с небосвода,
Чтобы останки сжечь дотла,
Чтоб слитое в одном великая Природа
Разъединенным приняла.

И в небо щерились уже куски скелета,
Большим подобные цветам.
От смрада на лугу, в душистом зное лета,
Едва не стало дурно вам.

Спеша на пиршество, жужжащей тучей мухи
Над мерзкой грудою вились,
И черви ползали и копошились в брюхе,
Как черная густая слизь.

Все это двигалось, вздымалось и блестело,
Как будто, вдруг оживлено,
Росло и множилось чудовищное тело,
Дыханья смутного полно.

И этот мир струил таинственные звуки,
Как ветер, как бегущий вал,
Как будто сеятель, подъемля плавно руки,
Над нивой зерна развевал.

То зыбкий хаос был, лишенный форм и линий,
Как первый очерк, как пятно,
Где взор художника провидит стан богини,
Готовый лечь на полотно.

Из-за куста на нас, худая, вся в коросте,
Косила сука злой зрачок,
И выжидала миг, чтоб отхватить от кости
И лакомый сожрать кусок.

Но вспомните: и вы, заразу источая,
Вы трупом ляжете гнилым,
Вы, солнце глаз моих, звезда моя живая,
Вы, лучезарный серафим.

И вас, красавица, и вас коснется тленье,
И вы сгниете до костей,
Одетая в цветы под скорбные моленья,
Добыча гробовых гостей.

Скажите же червям, когда начнут, целуя,
Вас пожирать во тьме сырой,
Что тленной красоты - навеки сберегу я
И форму, и бессмертный строй.

[pnkv]

Любить иных - тяжелый крест,
А ты прекрасна без извилин,
И прелести твоей секрет
Разгадке жизни равносилен.

[JJ в Разливе!]

Может встать и побриться,
Встретить девицу,
Махнуть за границу...
А что заграницей...?
А может не бриться...

[JJ в Разливе!]

Достаю из широких штанин...
           
          Толщиною в консервную банку ! !

Смотрите, Завидуйте - Я гражданин.

         А не какая-то там гражданка!

[pnkv]

Дааа.. убого, убого...