Приветствуем! Мы запустили новую версию форума. Надеемся что вам она понравится. Если вы нашли проблему или у вас есть предложения - напишите нам :)

Как перевести на японский?

Уважаемые знатоки японского языка!
(сам я японским не владею)
Подскажите мне, как перевести на японский мой ник?
Хочу знать, как это будет писаться по-японски и как читаться?
Спасибо.

С уважением,
Адмирал Кусаки

Написать комментарий...
Shuravi
18 years ago

クサキ海軍大将 ( Kusaki kaigun-taisyo: )

Kusaki может быть ниписано и как
くさき, 艸木, 久崎 или 草木

Ответить
Адмирал Кусаки
18 years ago

Спасибо за помощь 🙂
Иероглифы в слове адмирал мне знакомы 😁
По-китайски адмирал будет 海军上将 или же 海军将军。
Но вот как пишется Кусаки по-японски я не знал.
Такой еще вопрос, а что это может означать в японском?

Ответить
Frod
18 years ago
Такой еще вопрос, а что это может означать в японском?

Вонючка 🙂

Ответить
Адмирал Кусаки
18 years ago
Вонючка 🙂

Серьезно? 🙄

Ответить
Shuravi
18 years ago
Вонючка 🙂

в таком разе надо писать что-нить типа 臭・気  😆

Ответить
Frod
18 years ago
Серьезно? 🙄

ну если не смотреть на кандзи, то это первая ассоциация, которая приходит в голову при слове Кусаки.

Ответить
Света Окатименко
18 years ago

Кусаки - вполне нормальное слово, обозначающее "траву и деревья" (草木).

Ответить
Shuravi
18 years ago

да все "Кусаки" нормальные 😆
и 草木 и 艸木 и 久崎
но имена японские обычно не связаны со смыслом иероглифов. хотя можно насочинять что-нить 😆

Ответить
Света Окатименко
18 years ago

Просто тот "кусаки", который "трава и деревья" (草木),- вполне обычное и часто употребляемое слово, а остальные - имена собственные.

Ответить
Shuravi
18 years ago

Что может помешать иероглифам 草木 быть именем собственным? Попробуйте в поисковик кинуть 草木さん  😉

Ответить
Lost in JPN
18 years ago

Ну, ребята, опять спор научный разгорается. Опять кто-нибудь по ходу дела обидится и с форума уйдет. 🙂
А давайте спросим у самого адмирала, почему он взял этот ник. Наверно имел в виду прототип какой-то? :?)

Ответить
Shuravi
18 years ago
Ну, ребята, опять спор научный разгорается. Опять кто-нибудь по ходу дела обидится и с форума уйдет. 🙂

Да куда мы с подводной лодки денемся ? 😆 😆 😆

Ответить
B M
18 years ago

Ну ессно, был такой адмирал в Тихоокеанскую войну, по-моему, даже не первой десятки, встречал упоминания его имени при авианосном соединении Нагумо. Но, наверное, чем-то всё же отличился, раз такой ник взяли. Ваше Высокопревосходительство, господин адмирал! Страна, и не толко Восходящего Солнца, должна знать своих героев! Прояснили бы историю, небось интересно...

Ответить
Адмирал Кусаки
18 years ago

Могу точно утверждать, что был такой Адмирал Кусака в русско-японскую войну 1904-05 гг.
Насчет того участвовал ли в той войне Адмирал Кусаки мне ничего не известно.
Однако я расскажу Вам откуда взялся мой ник.

Дело было так:

Дня три мы гостили в Юконе, сами отдохнули, дали животным отдохнуть. Нам как гостям предоставили полную свободу, только взяли подписку, что мы никуда из дома отлучаться не будем, и для верности двух детективов поставили у крыльца. Ну, а потом запрягли мы свои нарты и тронулись в путь. Юкон пролетели стрелой, выбрались в Берингов пролив и взяли курс прямо на Чукотку. До острова Лаврентия хорошо проехали, а тут получилась задержка. Поднялся шторм, взломало льдины, и мы перед трещиной застряли, как на мели.

Разбили ледовый лагерь под торосом. Ждем, когда льды сойдут. Так бы оно ничего, торопиться нам особенно некуда, и с питанием благополучно: по дороге мы запаслись пеммиканом, рыбой, морожеными рябчиками. Ну, опять же и от коровы молочко. Словом, с голоду не погибли бы, а вот с холодом туго пришлось. Сидим, прижались друг к другу, дрожим. Особенно Фукс страдал: борода у него обмерзла, вся в сосульках, ноет парень, жалуется. Лом тоже держится из последних сил...

Ну, я вижу, надо что-то придумывать. Сижу, размышляю о различных способах отопления. Дрова, уголь, керосин — это все нам не подходит... Ну, вспомнил: как-то я был в цирке, там один гипнотизер пристальным взглядом воду кипятил.

Вот бы, думаю, мне так! Воля у меня могучая, железная воля. Почему не попробовать? Уставился на льдину — не кипит, не тает даже... Ну, я понял, что все это ерунда, обман, просто цирковой номер. Ловкость рук или, проще сказать, фокус... И только это слово вспомнил, блестящая идея зародилась в извилинах моего мозга.

Я схватил топор, выбрал подходящую глыбу льда, разметил, обработал соответствующим образом и возвращаюсь к нашему лагерю.

— А ну-ка, товарищи, помогите мне установить фокус.

Лом поднялся, ворчит:

— Удивляюсь я на вас, Христофор Бонифатьевич: тут впору в сосульку обратиться, а вы еще фокусами развлекаетесь.

Фукс тоже ропщет:

— Фокусы-покусы! В Красном море я в одних трусиках купался, и то было жарко, а тут три пары надел, все равно никак не согреюсь. Вот это фокус так фокус!

Ну, я прикрикнул на них:

— Отставить неуместные разговоры! Слушать команду! Поднять эту ледышку! Так держать! Пять градусов влево. Еще левее...

И вот, знаете, подняли творение моих рук, огромную ледяную линзу, навели пучок лучей на лед, глядим — так и буравит, как в редьку, только пар свистит. Навели на чайник — мгновенно закипел, даже крышка взлетела. Вот каким образом и холод одолели. Живем. Привыкать стали, обжились так, что и уезжать не хотелось. Волка пеммиканом кормим, корову — сеном. Сами тоже сыты, не голодаем. А тут и льды сошлись.

Запрягли мы своих рысаков в последний раз и помчались прямым курсом на Петропавловск.

Прибыли, высадились. Представились местным властям. Ну, должен сказать, приняли нас великолепно. Тут, знаете, за нашим походом следили по газетам, последнее время беспокоились, и, когда я рассказал, кто мы, нас, как родных, обласкали: кормят, ухаживают, по гостям водят. Корову мы расковали, сдали в колхоз по акту, волчонка ребятам в школу подарили для живого уголка... Да что рассказывать... Век бы там гостить, так и то мало.

Но тут, знаете, весна подошла, сломало льды, и мы затосковали по морю. Как утро — на берег. Когда на охоту — моржей пострелять, а то и просто так — посмотреть на океан.

И вот однажды выходим все втроем, прогуливаемся. Фукс на сопку полез. Вдруг слышу — кричит страшным голосом:

— Христофор Бонифатьевич, “Беда”!

Я думал, что случилось: или там камнем ногу придавило, или медведя встретил, — мало ли что! Бросился на помощь. Лом тоже полез. А Фукс все кричит:

— “Беда”, “Беда”!

Взобрались мы к нему и, представьте, действительно видим — идет “Беда” под всеми парусами.

Ну, бросились в город. А там уже готовятся к встрече... Мы — на пристань. Нас пропустили, ничего. Однако смотрят уже несколько недоверчиво.

Я ничего не понимаю. Как же так, черт возьми! Ведь на моих глазах “Беда” пошла ко дну. Да что глаза, глаза и обмануть могут. Но ведь есть соответствующая запись в вахтенном журнале. А ведь это как-никак документ, бумага. И Фукс свидетель, а выходит так, что я дезертировал, что ли, с судна в минуту опасности. “Ну, — думаю, — подойдут поближе, разберемся”.

А подошла яхта — и вовсе стало непонятно. Смотрю — за рулем стоит Лом, тут же рядом — Фукс, шкотовым. А у мачты — я и командую подходом.

“Да такого, — думаю, — не может быть! Может быть, это не я?” Пригляделся: нет, я. Тогда на берегу не я? Пощупал живот: нет, и на берегу вроде я. “Что же это, — думаю, — раздвоение личности, что ли? Да нет, ерунда все это, просто сон мне приснился...”

— Лом, — говорю, — ну-ка ущипните меня.

А Лом тоже сам не свой.

Однако, знаете, ущипнул, постарался так, что я не сдержался, вскрикнул даже...

Тут внимание собравшихся обратилось на меня, на Лома, на Фукса. Обступили нас.

— Ну, — говорят, — капитан, может быть, вы объясните создавшееся положение?

А “Беда” между тем подходит по всем правилам. Вот, знаете, кранцы выложили. Дали выброску, пристают. Вот этот двойник мой раскланивается, берет под козырек.

— Разрешите, — говорит, — представиться: капитан дальнего плавания Врунгель с командой. Заканчивая кругосветный спортивный поход, прибыла порт Петропавловск-Камчатский.

Публика на пристани кричит “ура”, а я, знаете, так ничего и не понимаю.

Нужно вам сказать, что я ни в какую чертовщину не верю, но тут пришлось призадуматься. А как же, понимаете? Стоит передо мной живое привидение и разговаривает самым нахальным образом.

А главное, я в дурацком положении. Вроде этакого мистификатора или самозванца... “Ну ладно, — думаю, — по глядим, что дальше будет”.

И вот, знаете, сходят на берег. Я стремлюсь выяснить положение, пробираюсь к ним, но меня оттирают, и слышу, тому Врунгелю рассказывают, что тут есть уже один Врунгель с командой.

Он остановился, осмотрелся кругом и вдруг заявляет:

— Ерунда! Не может быть никакого Врунгеля: я его сам потопил в Тихом океане.

Я как услышал, так сразу все понял. Вижу, понимаете, старый приятель, мечтатель адмирал, господин Хамура Кусаки под меня работает.

Ну пробился я со своей командой, подхожу вплотную к нему.

— Здравствуйте, — говорю, — адмирал! Как доехали?

Он растерялся, молчит. А тут Лом подступил, да как размахнется — и Лома номер два одним богатырским ударом поверг наземь. Тот упал, и глядим — у него вместо ног ходули торчат из брюк.

Тут Фукс осмелел, подлетел к Фуксу номер два, вцепился ему в бороду и оторвал разом.

Лому-то с Фуксом хорошо: у одного рост, у другого борода, а у меня никаких характерных признаков... “Чем же, — думаю, — мне-то своего двойника донять?”

И вот, пока думал, он сам придумал лучше меня. Видит, дело дрянь, достает кортик, хватает двумя руками — раз-раз! — и распорол живот накрест... Харакири, самый самурайский аттракцион... Я даже зажмурился. Не могу я, молодой человек, на такие вещи хладнокровно смотреть. Так с закрытыми глазами и стою, жду.

Вдруг слышу — народ на берегу тихонько посмеивается, потом погромче, а там и хохот пошел. Тогда я открыл глаза — и опять ничего не понимаю: тепло, солнце светит, и небо чистое, а откуда—то вроде снег идет.

Ну, пригляделся, вижу — двойник мой заметно похудел, однако жив, а на животе у него зияет огромная рана и из нее пух летит по всему берегу...

Тут, знаете, кортик у него отобрали, взяли под белые руки довольно вежливо и повели. И команду его повели. А мы не успели опомниться, смотрим — качают нас.

Ну, покачали, успокоились, выяснили отношения, потом пошли яхту осматривать.

Я вижу — не моя яхта, однако очень похожа. Не обошел бы я на своей весь мир — сам мог бы перепутать. Да. Ну, заприходовали эту посудину, как полагается, а на другой день и пароход пришел.

Распрощались мы. Потом я с Фуксом уехал и вот, видите, до сих пор жив, здоров и молод душой. Фукс исправился, поступил на кинофабрику злодеев играть: у него внешность для этого подходящая. А Лом там остался, командовать этой яхтой.

Вскоре я от него письмо получил. Писал он, что ничего, справляется, и яхта неплохо ходит. Конечно, эта “Беда” не “Беда”. Ну, да это не беда, все-таки плавает... Да.

Вот так-то, молодой человек. А вы говорите, что я не плавал. Я, батенька мой, плавал, да еще как плавал! Вот, знаете, стар стал, память слабеет, а то бы я вам рассказал, как я плавал.

---
Это цитата главы XXI
В которой адмирал Кусаки сам помогает Врунгелю выпутаться из весьма затруднительного положения.

Еще об адмирале Кусаки смотрите:

глава Х, в которой читатель знакомится с адмиралом Кусаки, а экипаж «Беды» — с муками голода.

глава XV
в которой адмирал Кусаки пытается поступить на «Беду» матросом

Ответить
dandu
18 years ago

Да, в свое время была выпущена такая книженция, посвященная похождениям японцев и различных японистов, так вот такм Кусаки -- собирательное имя для всех представителей страны Япония. Да, книжка называлась "Жапоналия"

Ответить
Адмирал Кусаки
18 years ago

Приключения капитана Врунгеля
Глава Х
В которой читатель знакомится с адмиралом Кусаки, а экипаж “Беды” — с муками голода.

Снова серые облака, туманы, снова шубы пришлось надеть...

И вот однажды в морозную погоду мы идем не спеша. Вдруг как ухнет! Взрыв не взрыв, гром не гром — не поймешь.

Подождали, прислушались — тишина, потом снова: бабах! И опять тишина.

Я заинтересовался, заметил направление и повел “Беду” навстречу загадочному явлению.

И вот видим: на горизонте — подобие плавучей горы. Подходим. Нет, не гора, просто облако тумана. Вдруг из середины его вздымается столб воды, фонтаном падает в море, при этом глухой раскат снова разносится по океану и сотрясает “Беду” от киля до клотика.

Страшновато стало, но любопытство и стремление обогатить науку разгадкой непонятного явления победили во мне чувство осторожности. Я встал в руль и ввел судно в туман. Иду, смотрю — сосульки с бортов начинают падать, да и так заметно значительное потепление. Сунул руку за борт — вода только что не кипит. А перед носом в тумане вырисовывается нечто огромное, вроде сундука, и вдруг этот сундук — апчхи!

Ну, тогда я все понял: кашалот, понимаете, зашел из Тихого океана, простудился во льдах Южного полюса, подхватил грипп, лежит тут и чихает. А раз так, неудивительно и нагревание воды: заболевания простудного характера обычно сопровождаются повышенной температурой.

Можно бы загарпунить этого кашалота, но неудобно пользоваться болезненным состоянием животного. Не в моих это принципах. Напротив, я взял на лопату хорошую порцию аспирина, нацелился и только хотел сунуть ему в пасть, вдруг, понимаете, налетел ветерок, подкатила волна. Ну и, знаете, промахнулся, не попал. Аспирин рассыпался и вместо рта да в дыхало — в ноздри, так сказать.

Кашалот вздохнул, замер на секунду, зажмурил глаза — и вдруг опять как чихнет, да прямо на нас.

Ну уж чихнул так чихнул! Яхта взвилась под самые облака, потом пошла на снижение, перешла в штопор, и вдруг... хлоп!

От удара я потерял сознание, а когда очнулся, смотрю — “Беда” лежит на боку, на палубе огромного корабля. Фукс запутался в снастях. Лом — тот и вовсе вывалился от толчка и сидит тут же рядом, в несколько неудобной позе. А навстречу нам под защитой дальнобойных орудий шествует важной походкой небольшая группа господ, в чинах, судя по мундирам, не ниже адмиральских.

Я представился. Они, со своей стороны, объяснили, что являются международным комитетом по охране китов от вымирания. И тут же на палубе учинили мне допрос: кто, откуда, какие цели преследует мой поход, не встречал ли я китообразных, а если встречал, какие меры принял для защиты их от вымирания.

Ну, я рассказал своими словами: так, мол, и так, поход спортивный, кругосветный, встретил одного кашалота в болезненном состоянии и оказал посильную помощь, предписанную в таких случаях медициной.

Они выслушали, пошептались, поставили у яхты конвой и удалились на совещание. И мы сидим, ждем, тоже совещаемся.

— Вынесут благодарность. Может, медаль дадут, — говорит Лом.

— Что медаль! — возражает Фукс. — По мне, лучше что-нибудь деньгами...

Ну, а я воздержался, промолчал.

Час так прошел, два, три. Скучно стало. Я отправился туда, на совещание. Пустили. Я сел в уголок и слушаю. А у них уже прения идут. Как раз, знаете, взял слово представитель одной восточной державы, адмирал Кусаки.

— Наша общая цель, — сказал он, — охрана китообразных от вымирания. Какие же средства есть у нас для достижения этой благородной цели? Вы все прекрасно знаете, господа, что единственным действенным средством является уничтожение китообразных, ибо с уничтожением их некому будет и вымирать. Теперь разберем случай, ставший предметом нашего обсуждения: капитан Врунгель, вопрос о котором стоит на повестке дня, как он сам признает, имел полную возможность уничтожить встреченного им кашалота. А что сделал этот жестокий человек? Он позорно отстранился от выполнения своего высокого долга и предоставил бедному животному вымирать сколько ему заблагорассудится! Можем ли мы закрыть глаза на такое преступление? Можем ли мы пройти мимо такого вопиющего факта? Нет, господа, мы не можем. Мы должны наказать преступника. Мы должны отобрать его судно и передать моим соотечественникам, которые честно выполняют задачи нашего комитета...

Тут перебил его представитель другой державы, западной, вот только фамилию забыл, — Грабентруп, кажется.

— Все правильно, — говорит он, — наказать нужно, но только господин адмирал забыл самое существенное: кашалот, в отличие от прочих китообразных, обладает черепом удлиненного строения. Таким образом, оскорбив кашалота, этот Врунгель оскорбил всю арийскую расу. Так что же вы думаете, господа, арийцы потерпят это?

Ну, я уж и слушать дальше не стал, вижу и так: попали из огня да в полымя. Улизнул тихонько, пошел к своим, доложил о результатах разведки. И гляжу: приуныл мой экипаж. Сидят грустные, ждут решения участи.

Целый день китолюбивые адмиралы спорили. Наконец поздно вечером вынесли резолюцию. Мы приготовились к самому худшему и мысленно уже распрощались с “Бедой”, но опасения наши оказались несколько преждевременными. Решение вынесли неопределенное: “Для изучения вопроса создать специальную комиссию, а яхту “Беда” с экипажем временно водворить на одном из близлежащих необитаемых островов”.

Я, понятно, заявил протест, да что толку. Меня и не спросили. Подцепили краном “Беду”, опустили на скалы; нас тоже высадили, подняли флаги, погудели и пошли. Я вижу — делать нечего. Приходится подчиняться грубой силе и устраиваться по-береговому, с учетом создавшегося положения. А положение, надо вам сказать, отвратительное: яхта лежит на самом краю утеса, мачта торчит над морем, унылый прибой плещет у подножия скалы.

Ну, мы снарядились и пошли обследовать наш островок. Ходили, ходили — ничего хорошего не нашли. Всюду холодно, неуютно, одни скалы кругом.

Единственно с чем хорошо, так это с топливом. Уж не знаю откуда, только нанесло на этот островок обломков погибших кораблей.

А с другой стороны, нам и топливо ни к чему. Запасы у нас на исходе, кругом ни флоры, ни фауны, а камнями, сколько их ни вари, все равно сыт не будешь.

“Аппетит, говорят, приходит во время еды”. Возможно. Но у меня в этом отношении несколько необычный организм. Когда голоден, только тогда и ощущаю присутствие аппетита.

В целях борьбы с этой ненормальностью я подтянул кушак потуже, терплю. Лом и Фукс тоже на голод жалуются. Пробовали рыбу ловить — не клюет. Лом вспомнил, что в старину в таких случаях борщ из подметок варили, достал штормовые сапоги, два дня варил — никакого результата. Да и понятно, знаете: в былые-то времена сапоги из воловьей кожи делали, а у нас вся штормовая одежда из синтетического каучука. Конечно, в дождь, в сырую погоду оно удобнее — не промокает, что касается кулинарных качеств такой обуви, прямо нужно сказать: ни вкуса у нее, ни питательности.

Ну и, понятно, скучновато стало. Ходим мы вокруг нашей яхты, смотрим на горизонт и друг на друга посматриваем. Призрак голодной смерти встает перед нами. По ночам преследуют кошмары...

И вот однажды смотрю — подходит к нашему острову льдина. А на льдине пингвины. Выстроились в одну шеренгу, как на смотру, кланяются.

Я тоже поклонился. А сам думаю: как бы с вами, господа пингвины, познакомиться поближе? Берег тут крутой, не спустишься, а пингвины, как их ни мани, сами не прилетят. Крылья-то у них бутафорские, так, больше для формы. А с другой стороны, и упустить жалко: птички жирные, упитанные, так и просятся на жаркое.

Встали мы на краю утеса и смотрим на них с вожделением. Льдина эта уткнулась в наш остров, прямо под мачтой. Пингвины загалдели, топают ногами, машут крыльями, тоже смотрят на нас.

И вот, знаете, я поразмыслил немножко, сделал необходимые расчеты в уме и решил соорудить этакую машину — пингвиноподъемник, что ли.

Ну, взяли пустую бочку, прибили к ней запасный штурвал, продолбили дырку в дне, насадили на мачту, а сверху перекинули штормтрапы, связанные бесконечной лентой. Опробовал я это сооружение на холостом ходу. Вижу — должно работать. Вот только приманки нет. Кто их знает, чем эти птички интересуются. Спустил ботинок — ноль внимания. Спустил зеркало — результат тот же. Шарф, мясорубку пробовали — ничего не помогает.

И тут меня осенило.

Я вспомнил — висит у нас в каюте картинка “Разварной судак под польским соусом”. Это мне один художник подарил. Очень натуральное изображение. И вот, знаете, спустил я эту картинку на шнурке. Пингвины заинтересовались, двинулись к краю льдины. Передний сунул голову в трап, тянется дальше — к судаку. Только просунул плавники, я крутанул бочку... Один есть!

И так-то славно дело пошло! Я сижу на мачте верхом, кручу бочку одной рукой, другой снимаю с конвейера готовую продукцию, передаю Фуксу, тот Лому, а Лом считает, записывает и выпускает на берег. Часа за три весь остров заселили.

Да. Ну, закончили пингвинозаготовку, и совсем по-другому жизнь пошла. Пингвины бродят по скалам, кругом птичий гомон, суета... Шумно, весело... Лом оживился, подвязал фартук, собрался стряпать. Первого пингвина зажарили на вертеле, и мы тут же, стоя, отведали, заморили червячка. Потом стали помогать Лому, натаскали дров целую гору. Он отобрал что посуше, развел костер. Ну, доложу вам, и костер! Дым столбом, как из вулкана, скалы раскалились, только не светятся. Тут на вершине острова был небольшой ледничок, так он от жары растаял, понимаете, разогрелся, получилось этакое кипящее озеро. Ну, я решил воспользоваться и устроить баньку. Сперва постирали, развесили одежду для просушки, а сами сидим паримся. И тут я недосмотрел. Не следовало бы особенно увлекаться. Антарктика как-никак. Погода там неустойчивая, нужно бы учесть это, а я пренебрег, сам еще дровишек подкинул. Я люблю, знаете, баньку погорячее. Тут вскоре и результат последовал.

Скалы горячие, не ступишь. Жар пошел кверху, гудит, как в трубе. И, понятно, нарушилось равновесие воздушных масс. Со всех сторон налетели холодные атмосферные течения, нагнало тучи, хлынуло. Вдруг как грянет!

Ответить
China Red Devil
18 years ago

Вот вроде есть такая известная фраза:
"жизнь человека легка, как перо, а долг перед императором тяжелее горы".
Подскажите, как ето правилно пишется по японски?
Заранее спасибо.

Ответить
sekigun
18 years ago
Вот вроде есть такая известная фраза:
"жизнь человека легка, как перо, а долг перед императором тяжелее горы".
Подскажите, как ето правилно пишется по японски?
Заранее спасибо.

чего-то молчат японисты в японии. придётся искать какого-нибудь японца здесь, во владивостоке, чтобы не оставить вопрос без ответа.

Ответить
Проныч
18 years ago
Вот вроде есть такая известная фраза:
"жизнь человека легка, как перо, а долг перед императором тяжелее горы".
Подскажите, как ето правильно пишется по японски?
Заранее спасибо.

Да само построение фразы китайское, мне кажется. По-японски можно сказать что-то вроде
人の命は鳥羽也、天皇への忠誠は巨大なる山也 -вся фраза полностью мое изобретение, за старую грамматику не отвечаю. Но японцы бы так не сказали бы никогда, ИМХО.
А если сама фраза китайская, то не факт, что она использовалась в живом японском языке. Если дашь китайское написание, могу показать, как бы это переводилось на старый японский.

Ответить
Света Окатименко
18 years ago

Вообще-то, выражение 「羽より軽い」 ("легче перышка") - достаточно распространенное выражение современного японского языка, а выражения вроде 「人の命(自由、権利)は羽より軽い」 широко используются для выражения пренебрежительного отношения например государства к человеческой жизни (свободам, правам). Но вот про преданность императору в контексте птичьих перьев слышать не приходилось...

Ответить
China Red Devil
18 years ago
Да само построение фразы китайское,
Если дашь китайское написание, могу показать, как бы это переводилось на старый японский.

Нет, фраза не китаиская. Ето вроде как лозунг очень популярныи самураискии, или камикадзе времен 2 мировои воины. Где коинкретно я его прочел, попробую вспомнить...
Если перевод на русскии точныи, то по- китаиски ето должно выглядеть примерно так:

人生活轻如羽
天皇忠诚重如山
Ето вроде даже на стихи немного похоже, по японски не рифмуется?

Ответить
Света Окатименко
18 years ago

万山不重君恩重 一髪不軽我命軽

(Или на современном языке: 我が君の恩寵は万の山より重い。我が命は髪の毛一本より軽い)

Эти слова были выгравированы на мече Ооиси Ёсио (大石良雄) - самурая эпохи Эдо. Впрочем, здесь речь идет о "любви и почтении к Императору", а не о долге перед ним. Остальное совпадает.

Ответить
Проныч
18 years ago
Нет, фраза не китаиская. Ето вроде как лозунг очень популярныи самураискии, или камикадзе времен 2 мировои воины. Где коинкретно я его прочел, попробую вспомнить...
Если перевод на русскии точныи, то по- китаиски ето должно выглядеть примерно так:

人生活轻如羽
天皇忠诚重如山

Ето вроде даже на стихи немного похоже, по японски не рифмуется?

Да, да, как я мог забытьの如し- "-но готоси"!

В более-менее классическом японском должно быть так:

人生は軽羽の如し、 天皇への忠誠は重山の如し。

Но все же само мышление не исконно японское, ИМХО. Ии заимствованная откуда-то фраза, или же созданная именно в эпоху 大東亜帝国, хотя черт его знает, не специалист. В любом случае, не слышал никогда, спасибо за науку.
Кстати, по японским понятиям, эту фразу рифмованной назвать сложно, хоть она и оканчивается на одинаковый слог.

Ответить
sekigun
18 years ago
万山不重君恩重 一髪不軽我命軽

(Или на современном языке: 我が君の恩寵は万の山より重い。我が命は髪の毛一本より軽い)

Эти слова были выгравированы на мече Ооиси Ёсио (大石良雄) - самурая эпохи Эдо. Впрочем, здесь речь идет о "любви и почтении к Императору", а не о долге перед ним. Остальное совпадает.

уважаемая анна! вы - кладезь!
было интересно.

Ответить