Фэнтези о хэйанской жизни

Большое спасибо всем, кто заглянул в эту тему.

Ситуация такова: пишется фэнтези, действие которого происходит в 960-е годы, а точнее - в годы мятежа Анва. Герои - Минамото-но Райко и Абэ-но Сэймэй. Да, есть влияние фильма "Онмёдзи", присутствует даже Хиромаса, но он - не главный герой 🙂.

Нельзя в принципе сказать, что авторы - полные чайники в хэйанской литературе и реалиях. Но все-таки они отдают себе отчет в том, что на свете много людей, разбирающихся в вопросе лучше. Хочется ведь написать нормальную книгу - с допустимым в фэнтези уровнем насилия над историей 🙂, но при этом - без варенья из развесистой сакуры.

В связи с чем возникает вопрос - нет ли желающих повычитывать повесть на предмет обнаружения анахронизмов, стремительных домкратов и прочего?

Моральное удовлетворение гарантируется.

Написать комментарий...
Van
12 years ago

Выкладывайте тут, сразу будет много желающих 😉

Ответить
Chigirinskaya
12 years ago
Выкладывайте тут, сразу будет много желающих 😉

Это не против правил форума? Я вроде в правилах ничего такого не нашла, но мало ли...

Ответить
Van
12 years ago

Ни разу не против, что тут крамольного?

Ответить
Chigirinskaya
12 years ago

Ну тогда поехали.

Пролог

В давние времена жил великий канцлер Хорикава. В день, когда пир по случаю его сорокалетия справлялся в доме на девятой линии, кавалер в чине тюдзё сложил такую песнь:
О, вишен лепестки!
Рассыпьтесь и укройте
собою путь! Чтоб старость,
Дороги к дому
Не смогла найти!
"Исэ-Моногатари"

Горы Ёсино, 1-й и последний год Гэнряку

Мальчика было жаль.
Хорошенький, с чернеными зубами и от природы тонко выписанными, дивно густыми бровями, он походил бы на юного принца Гэндзи со старых картинок-эмаки , не будь так грязен и оборван.
На земле под всем широким небом для него не находилось места, поскольку он был сыном Фудзивара-но Мотодзанэ и госпожи Рокудзё, а стало быть, приходился племянником Тайра Мунэмори . Не переменив еще детской прически, он взял дома оружие и убежал за дядей, пристав к войску; но бегстве из-под Итинотани потерялся, когда все в беспорядке кинулись к кораблям, и те, кто успел влезть в лодки, отпихивали и убивали тех, кто не успел.
Ему не хотелось утонуть, как котенку, либо погибнуть от руки кого-то из родичей, спасающихся, подобно цаплям от стаи коршунов. Не хотелось ему также умереть под мечами гэнцев , жалким и безоружным – ибо, поднятый ночью с постели воплями "Пожар!", он не успел вооружиться и надеть доспех.
Поэтому он бежал, пользуясь общим смятением.
На берегу ему посчастливилось наткнуться на труп воина, пронзенного стрелой и упавшего из лодки. У него была хорошая одежда, крепкие сапоги и короткий меч. Мальчик забрал все, что уже было не нужно мертвецу, и скрылся в горах.
Несколько дней он, скрываясь в виду лагеря, ждал случая убить дьявольское отродье, Куро Ёсицунэ. Но тот не покидал взятого штурмом замка, а мальчика свалила жестокая лихорадка. Он умер бы, не подбери его рыбак.
По всем окрестностям шла жестокая охота за детьми из рода Хэй . Кое-кто даже хватал на улицах любых белокожих и миловидных детей, выдавая их за уцелевших хэйцев. Рыбак сильно рисковал, но господа из замка были хорошими хозяевами, а он знал, что такое благодарность.
Мальчик выжил, и однажды ночью покинул старика, украв у него несколько медных монет. Было стыдно так поступать с благодетелем – но ведь старик-простолюдин всего лишь выполнял свой долг, а мальчику нужно было добраться до злодея Куро и совершить возмездие.
Он петлял по дорогам и диким местам, голодал, болел, воровал. Ему доводилось и убивать ради пропитания или спасения жизни. Одежда его истрепалась, руки были покрыты царапинами и ссадинами, но лицо не утратило благородных очертаний, а с зубов так и не сошла до конца краска – и потому он был подозрительным мальчишкой в глазах крестьян и желанной добычей для приверженцев рода Гэн. Мальчик устал спасаться и прятаться. Он потерял цель - вместо тракта, ведущего в столицу, свернул к горам Ёсино. Один монах уже пытался сделать его своим рабом и любовником. Мальчик заколол его.
Это было предупреждение, а не похвальба. Короткий меч мальчик держал наготове.
Поэтому его было жаль убивать – но Жажда брала свое. Что ж, разве не обречено все прекрасное на земле? Разве эти цветущие вишни, краса и слава гор Ёсино, не опадут все до единой? Разве не довелось отшельнику и самому потерять любовь, надежду и радость – всё из-за тех же проклятых гэнцев?
И все же было мальчика жаль.
Отшельник даже позволил ему проткнуть ножом свой живот, на какой-то миг притворился, что ему больно – а потом выдернул меч и отшвырнул его в сторону, другой же рукой прижал добычу к стене.
Мальчик не дрогнул, хотя монах чувствовал, как велик его страх.
- Сами вы слышите, что я не прошу пощады и жизнь мне не дорога нисколько, - проговорил на удивление твердым голосом отпрыск двух великих домов. - Но горько, что род Гэн уйдет от возмездия. Коль скоро вы победили меня, то возьмите мою кровь и съешьте мою плоть – но знайте, что дух человека, умирающего в такой ярости, не сможет успокоиться ни в одном из Трех миров, и я буду преследовать вас, когда сведу в могилу Куро Ёсицунэ.
Так он сказал, и это решило его судьбу.
- Я ненавижу гэнцев, - сказал монах, разжимая руку. – И поверь, моя ненависть будет старше твоей. Немногим я предлагал этот выбор – но ты вошел в мое сердце. Как видно, в прошлых рождениях это было нам предопределено. Слушай: если я сейчас изопью твоей крови, а ты – моей, ты уподобишься мне. Ты не умрешь от старости. Ты не одряхлеешь и всегда пребудешь таким, каким пришел ко мне сегодня – как я всегда пребываю мужчиной в расцвете сил. Раны, нанесенные мечом, будут проходить быстро и бесследно, хотя бы тебя пронзили насквозь. Тебе также меньше будет вредить огонь – если не сжечь тело без остатка, ты сможешь возродиться во плоти. Нужно только беречь голову: если ее отсечь от тела и не приложить обратно в ближайшие минуты – это окончательная смерть. Тебе также станет ненавистно серебро, и на долгое время богиня, озаряющая небо, сделается твоим врагом. Подобно мне, ты будешь в дни полной луны жаждать человечьей крови и убивать ради этого питья. Со временем ты перестанешь испытывать нужду в людской пище, начнешь видеть в темноте ясно, как днем, слышать острее, чем сова и различать запахи лучше волка или собаки, силой же сравняешься с медведем. Ты перестанешь быть человеком и сделаешься они, демоном, ужасом лунных ночей. Ты познаешь наслаждения, недоступные смертным. Набравшись сил, ты получишь свое возмездие. Вместе мы сведем род Гэн к пыли и праху. Что скажешь на это, юный Фудзивара-но Митидзанэ?
Монах мог и не задавать этого вопроса – он слышал, как возбужденно дышит мальчик и видел, как неистово горят его глаза.
- Да, - сказал юный Фудзивара, и вскинул голову, подставляя нежное горло. – Скорее сделай это, отшельник!
Монах взял его короткий меч.
- Я разрежу руку, - сказал он. – И буду осторожен, не бойся.
…Когда он насытился, когда ночь загремела и запела вокруг на разные голоса – тем же мечом он разрезал свою руку.
- Пей, - сказал он, прикладывая запястье к стынущим губам юноши.
Прошло еще время – совсем короткое. Мальчик сделал два или три глотка – этого было достаточно. Смертный холод сковывал его теперь, и на белом лице жили одни глаза. Ему было страшно, монах читал это в его душе, как на раскрытом веере. Он боялся, что демон – а монах, несомненно, был демоном – обманет его.
- Бойся, - сказал монах. – Но не того, чего ты боишься сейчас.
Он сладко потянулся и поднял занавес над дверью. Весенняя луна пронизала ветхие стены, обрисовывая тонкую фигуру в дверях.
- Тебя ждут муки ада, - сказал монах, поворачиваясь к луне спиной. – Я забыл предупредить, но теперь уж ничего не поделаешь. Чтобы переродиться демоном, нужно пройти сквозь ад. Не всякому это дано, слабые просто умирают.
- Как… ваше… имя? – прошептал мальчик. Дыханье было таким слабым, что человек не расслышал бы ни единого слова.
- Которое? – засмеялся монах. – Мое посмертное имя Хакума. Здесь меня знают как бога Рогатой Горы, Фусаяма-но ками. Когда пыль этого мира что-то значила для меня, я был канцлером Хорикава. Тебе это имя говорит хоть что-нибудь, юный Фудзивара-но Митидзанэ?
Мальчик боролся за жизнь из последних сил, пытаясь ухватить воздух широко раскрытым ртом – но сил его уже не хватало на то, чтобы расширить грудную клетку.
- О, ви… шен… ле… - монах скорее прочел это по губам, нежели услышал.
- О, вишен лепестки! – продекламировал он нараспев.
-Рассыпьтесь и укройте
Собою путь! Чтоб старость
Дороги к дому
Не смогла найти!
…Прошло несколько дней. Мальчик выжил, в чем Хакума был уверен с самого начала. Он еще не вышел из забытья, в которое погружен был перерождением, его дыхание сделалось совершенно незаметным для человека, и если бы тело время от времени не трясло и не выгибало судорогой, любой сказал бы, что в хижине монаха под грудой тряпья лежит труп. Но Хакума чувствовал редкое биение юношеского сердца и наслаждался почти забытым чувством близости мастера и птенца. Чувства этого полуребенка пробудили в нем то, что он считал давно отброшенным и забытым, его ненависть возродила старую ненависть, дремавшую в душе Хакума, точно дракон на дне озера. Род Минамото, род Гэн – отвратительная стая коршунов, привыкших клевать друг друга. Некогда он уговорил себя, что Райко, Минамото-но Ёримицу, сам выбрал свое наказание, отказавшись от бессмертия и власти. Он потерпел поражение и бежал от Ёримицу, это верно – но издалека, зализывая раны, он следил за тем, как этот человек стареет, дряхлеет, умирает…
Но не только эта, общая для всех людей, кара сбывалась над Райко – Хакума проклял его род, и проклятие сбывалось. Ёринобу, младший его брат, сделался предателем – и пусть предательство принесло ему почести и богатство, любовь между братьями была разрушена. Третий брат, Ёритика, был приговорен к ссылке за стычку с монахами. Райко лёг в могилу, зная, что удел его рода – междоусобная вражда. Мальчик спит, усмехнулся Хакума, спит и не знает, что горная вишня ещё не зацветет вновь – а между Ёсицунэ и его старшим братом Ёритомо вспыхнет рознь, и голова одного из Минамото падёт, как уже пала голова третьего родича, Ёсинака из Кисо.
Монах любовался на вишневый цвет днём - он теперь мог себе это позволить - и ночью, при свете луны – однако любимейшим временем был рассвет. Зрелище рассвета в горах Ёсино в пору цветения сакуры, не могло утомить Хакума, хотя демон-отшельник созерцал его уже не первую сотню лет. Не написала ли дочь советника Киёхара в своих "Записках": "Весною – рассвет…"?
Воспоминание о даме Сэй потащило за собой память о годе, когда она родилась. Тогда, столкнувшись с Райко, Хакума усвоил урок – нужно только ждать, и всё упадет в руки само. Ждать, ничего более. А время у них есть. У них есть всё время мира…

Ответить
Chigirinskaya
12 years ago

Глава 1

О том, как Минамото-но Ёримицу по прозвищу Райко, оказавшись в затруднительном положении, просил совета у Абэ-но Сэймэя

Киото, 1-й год Анва

Старая усадьба на Пятом проспекте напомнила рассказ о том, как Ёсиминэ-но Мунэсада, искавшему укрытия от дождя в таком же бедном и разоренном доме, поднесли блюдо из трав и дайкона, приложив вместо хаси сливовые ветки с распустившимися уже цветами. Словно об этом доме речь и шла - даже место близкое: Пятый проспект . Вот только сливы нет у ворот. Хотя доносится откуда-то аромат: перелом зимы, неужели какая-то зацвела раньше времени?
- Вытащили из повозки, - Садамицу кончиком лука указал на широкую дорожку, прометенную в пыли крыльца подолом двенадцатислойного девичьего платья. - Там она еще сопротивлялась. Здесь, как видно, уже нет.
Райко прошептал молитву Будде Амитаба и ступил на крыльцо. Пригнулся, входя в дом, но все равно задел шапкой-эбоси за перекошенную балку. Клекочущий серый ком обрушился сверху; обдал вошедших трухой, запахом мышей и птичьего помета - а потом, у самого пола взлетел и выбросился из дверей, словно бес, напуганный священными бобами в Сэцубун.
- Сова, - спокойно сказал Цуна. Кинтоки ругался, вытряхивая из волос мусор.
...Да, вряд ли он дождался бы здесь сливовых хаси - даже если бы пришел скоротать дождь, а не выследить по кровавому следу убийцу. Дом был не просто запущен - заброшен. Несчастная не жила здесь в окружении постаревших служанок и сов. Её принесли сюда убивать.
Девушка лежала в дальних покоях. Ароматные шелка раскинулись по полу, как и черные волосы - на восемь сяку во все стороны. Найти ее было легко - по следу в пыли и проломленным занавесям. Тот, кто тащил ее сюда, во внутренние комнаты, не тратил времени. Почему тогда не убил на улице? Почему занес в дом? Почему волок до внутренних покоев?
Она была похожа на куклу. Только голова этой куклы еле держалась на разорванной шее. И крови не было. Куклу взяли поиграть, разорвали и бросили. Райко наклонился и разжал кулачок убитой. Подцепил с мягкой ладошки несколько длинных, странно светлых волосков.
- Вам надлежит удаляться от скверны, господин, - тихо сказал сзади Цуна. За его спиной сопели двое стражников-простолюдинов. Можно - нет, должно было - поручить тело им. Райко не подумал об этом. Ему хотелось сделать что-то для девушки, чей скорбный дух, казалось, еще не покинул этого места...
Ее рукава были надушены сливовым ароматом. Райко придал телу благопристойную позу, прикрыл лицо шарфом. Все, что нужно, он уже разглядел.
- Канэиэ? - спросил от дверей Садамицу.
А ведь он даже не посмотрел на отвороты траурного верхнего платья девушки, где и в самом деле красовался личный герб господина Фудзивара-но Канэиэ.
- Что ж, - Райко поднялся с колен, сбил пыль с одежды. - Значит, скоро узнаем, кем она была.
На свету волосы оказались рыжеватыми. Странно, вроде бы человеческие, а цвет какой-то собачий...
- Садамицу, поезжай в усадьбу господина Канэиэ.
Тот молча поклонился и отправился выполнять.
Сломанная одним ударом воловья шея - это ж какую силищу надо иметь? А вот и погонщик, которым проломили глинобитную стену. Видать, бросили от самой повозки и метнули сюда. И тоже крови нет почти, от удара умер.
Девица из дома Канэиэ. Вторая. Первая была найдена у ворот Расёмон. Разорванная шея, обескровленное тело. Слуга убит страшным ударом по голове - не осталось ее, головы; быка взяли за рога и свернули ему шею. И то - кому ещё ошиваться у ворот Расёмон, как не демону?
Райко вышел на крыльцо - от запаха старой пыли першило в горле. Кто жил в этом доме раньше? Соседи слышали крик - но только утром решились выйти и посмотреть, что там творится.
Хэйан. Столица мира и покоя...
Что ж это за тварь, которая живым рвет горло, но не трогает мертвых? Впервые Райко пожалел, что никогда не уделял внимания колдовству и нечисти.
Но самым неприятным в деле было, как ни странно, даже не это. Самым неприятным была необходимость в ближайшее время поговорить хотя бы кратко с господином тюнагоном Канэиэ - который вряд ли соизволит снизойти к скромному чиновнику шестого ранга, пусть и высшего разряда. Да ещё эта скверна - теперь и просить об аудиенции неловко...
Только бы убитая не оказалась дочерью господина Канэиэ. Господин тюнагон не отличался кротким нравом, и Райко не хотел даже гадать, чего он может наделать в припадке родительской скорби. Например, сослать некоего начальника городской стражи куда-нибудь в Оми, если не дальше. Райко оглянулся на трех своих вассалов, почтительно ожидающих дальнейших указаний.
- Цуна, ты бы поехал со мной в Оми? – спросил он.
- Нам нужно ехать в Оми? – удивился Цуна. Райко усмехнулся. Простая, но верная душа. Ему только в этом году сравнялось четырнадцать – но он вел себя с Райко так, словно был на десять лет старше, а не на шесть – младше.
- Если бы меня сослали в Оми, а отец приказал тебе остаться при нем – что бы ты выбрал, Цуна?
- Я бы покорнейше просил вашего батюшку отпустить и меня.
- А если бы он не отпустил?
- Да зачем бы я ему понадобился?
Райко улыбнулся. Славный Цуна…
- Я бы поехал с вами, - сказал Кинтоки. – А ежели бы господин Мицунака пожелал меня оставить при себе, ему пришлось бы искать цепь покрепче, чтобы меня приковать.
- Не больно-то ты ему нужен, - поддел Урабэ.
В отдалении застучали копыта: догото-догото! Садамицу, никто другой не погнал бы коня вскачь по улице среди бела дня. И, конечно, не удержится от того, чтобы махнуть через ограду.
Не удержался.
- В доме господина Канэиэ пропала служанка Митико! – самурай начал говорить еще в седле, а закончил – спешившись и совершив поклон. Уж таков был Садамицу.
- Сейчас пришлют кого-то опознать и забрать тело. Господин тюнагон изволит пребывать в Дайдайри. Поедете ли вы туда, или изволите ожидать его вызова в управе?
- Поеду, - Райко уже подвели коня, Кинтоки подставил ему руки, чтобы помочь сесть в седло. – Ступайте домой и ждите меня там. Думаю, что приду скоро.

Ответить
Chigirinskaya
12 years ago

В канун Сэцубуна, да еще когда это первый праздник после годичного траура - хлопот у придворных дам полно: нужны свежие гирлянды и кусудамы, нужно присмотреть за служанками, выметающими грязь из дворца, подобрать наряды государыне императрице, вдовствующей императрице-матери, вторым и третьим женам царствующего императора, его братьев-принцев, его сестрам и теткам-принцессам, наложницам, да и о собственном выходе позаботиться заранее, не откладывая выбор нарядов на последний день.
А уж если припозднившийся снег ночью лег на крыши и голые ветви деревьев - то как не перебраться на веранду, раздвинув сёдзи, затопив котацу и любуясь сквозь занавесь заснеженным садом?
Шесть юных дам плели бумажные гирлянды от злых духов, поглядывая время от времени в сад. А там, где шесть юных дам плетут гирлянды - там уж непременно начнут плестись и речи, которые иной почел бы и за нескромные - о молодых куродо в их прекрасных зеленых нарядах, о придворных кавалерах - один другого изящней, один другого ветреней! Как вдруг дама Киё, выглянув сквозь занавесь, возьми да и скажи:
- А вот гляньте, что за красавчик там стоит у моста. Вот этот, пожалуй, даже изящней господина То-но бэн! И глаза какие печальные!
- В первый раз вижу здесь этого юношу, - покачала головой, дама Оно. - Кто бы это мог быть? На нем платье чиновника шестого ранга – он и вовсе не должен быть допущен ко двору, но раз уж он здесь, так, наверное, кто-то пригласил его?
Тут все принялись обсуждать, кто из молодых кавалеров ни разу еще не являлся ко двору, и сколько ни называли имен, угадать не могли. Наконец, решились вот на какую проделку: послали прислужницу тринадцати лет за тушечницей и кистью, а когда требуемое принесли, дама Киё, раскрыв белый веер, написала такие строки:

Имя птицы на ветке,
Припорошенной снегом,
Не дано мне узнать

Не очень искусные стихи, но когда есть опасение, что юноша вот-вот уйдет, и надо спешить – то до изысков ли?
Прислужница отнесла юноше веер и тушечницу с кистью: подскажите, мол, госпоже моей, как лучше закончить стихотворение. Тот стихи прочитал, и что же? Наклонился к девочке и тихо проговорил ей что-то. Замирая от любопытства, дамы ждали возвращения посланницы. Каково же было их разочарование, когда прислужнице передала слова кавалера:
- Пусть благородная дама извинит простого воина, не искусного в сложении стихов. Никакого достойного продолжения для ее строк я сейчас придумать не в состоянии.
- Фу, - сказала дама Оно. - Да будь у него лицо хоть из жемчуга, если он так неотесан - какое нам до него дело?
Тут пришла дама Суэ, женщина в летах, и сведущая обо всех делах Запретного Города. Приходилась она супругой старшему смотрителю Дайдайри, в этом и заключалась причина ее осведомленности.
- Посмотрите, какой неотёсанный мужлан стоит там, у катальпы, - пожаловалась ей дама Киё. - Кто бы это мог быть?
Дама Суэ, выглянув в щель занавеси, с улыбкой ответила:
- Кто же это, как не Минамото Ёримицу, сын губернатора Сэтцу? Его ещё называют Райко. Он начальник городской стражи и первый стрелок во всей столице - а может, и во всей Японии, так говорят. Однако что ему делать здесь? Я не слышала, чтобы человек его ранга из воинского дома был допущен ко двору.
- Невелика и потеря, - сказала дама Оно.
Тут к молодому человеку подошел мужчина постарше, одетый в платье чиновника четвертого ранга - и, перемолвившись словом, они пошли куда-то. Мужчина этот хорошо был известен при дворе – звали его Минамото-но Хиромаса, и занимал он не очень почетную, но и не очень обременительную должность хранителя покоев императрицы-матери. Службу свою он исправлял не вполне усердно – и не скрывал, что гораздо более интересуется священной музыкой гагаку, которую любил слушать, сам был большой мастер исполнять и для которой даже измыслил способ записи мелодий. Говорили, что в его руках играет даже полено – хотя играющим на полене его никто никогда не видел, но вот любой другой инструмент из тех, что не зазорно взять в руки благородному человеку, пел у него в пальцах так, что, когда играл Хиромаса, умолкали соловьи и цикады.
- Они родичи? - спросила любопытная дама Ки.
- Нет. Разве что по линии божественного рода. Минамото из Сэтцу получили фамилию – дайте сочту – четыре поколения назад, а господин Хиромаса изволит быть внуком присоединившегося к богам императора Дайго. Отец его – принц крови господин Ёсиакира. Если бы господин Минамото не получил фамилию, то…
Дама Суэ никогда не упускала случая прихвастнуть своими познаниями в области родословной божественного рода и всех знатных родов, ведущих свое происхождение от потомков Аматэрасу. Ее многозначительное молчание все поняли правильно: если бы господин Минамото не получил фамилию – он был бы в списке претендентов на престол впереди царствующего государя Рэйдзэй – хотя и позади своего дяди, Правого министра господина Минамото-но Такаакира. Однако что зря толковать о несбывшемся и невозможном?
- А что же хранителю покоев нужно от начальника городской стражи? - продолжала расспросы дама Ки.
Никак иначе этот вопрос не мог быть задан - начальнику городской стражи пришлось бы долго добиваться чего-то от хранителя покоев императрицы-матери, если бы тот сам не захотел побеседовать.
- Не знаю, - дама Суэ чуть-чуть улыбнулась. Даже не улыбнулась, а уголки рта слегка раздвинула - чтоб не пошли трещинами белила. - Возможно, это как-то связано с бесчинствами демона в посаде.
Тут уж, конечно, любопытство разобрало всех, да так, что еще немного - и о приличиях дамы совсем бы забыли.
- Четыре дня назад одна из прислужниц господина тюнагона Фудзивара-но Канэиэ отправилась к родителям на Восьмую улицу – и была найдена мертвой у ворот Расёмон. Страшное дело – быку шею свернули, погонщику голову оторвали, девицу же словно бы загрызли. А нынче утром как будто найдена еще одна – и снова из дома тюнагона Канэиэ!
- Ох! Как страшно, как страшно! – дамы запричитали в голос. – Не иначе как чей-то могучий дух не может успокоиться после смерти. Кого это господин Канэиэ так обидел, чей это дух куролесит? Ох, если считать обиженных господином Канэиэ – не хватит пальцев на руках у всех здешних дам, вместе взятых! Но вот кто способен распознать злого духа? Сэймэй, конечно же, Сэймэй! Не он ли утихомирил растревоженный дух Фудзивара-но Наканари? А что призрак принца Савары перестал терзать столицу – также его рук дело!
- А правда ли, - спросила дама Оно, - что Хиромаса водит с Сэймэем дружбу?
О, тут-то все забыли о молодом однофамильце хранителя покоев вдовствующей государыни, и принялись наперебой пересказывать самые занимательные истории - о том, как демон украл из дворца чудесную бива, а Сэймей при помощи Хиромасы вернул ее обратно, и о девице, от которой Сэймэй отвадил ухажера-выдру, и о том, как Сэймэй по просьбе господина Левого министра убил жабу простым ивовым листком, а там заговорили о других таинственных происшествиях, и в конце концов все сошлись на том, что надобно соблюдать осторожность и в ночное время дома не покидать – да и в дневное остерегаться ездить без охраны.
- А кстати... - тут глаза дамы Суэ сощурились, - говорили, что чья-то повозка, запряженная белым быком с красной спиной, все утро стояла у Ниси Омия, где начальник городской стражи упражнялся в стрельбе из лука.
- Кажется, у дамы Хэй бык белый, с красной спиной, - проговорила дама Киё. - А впрочем, мало ли таких быков в столице.
Дама Хэй, дочь Тайра-но Корэнака, под слоем белил зарумянившись, опустила голову и ничего не сказала.

Ответить
Chigirinskaya
12 years ago

Минамото-но Хиромаса обладал – таково было всеобщее мнение – безупречным вкусом не только к священной музыке - но и ко всему остальному. В небольшой комнатке, отведенной ему во дворце Дзёнэйдэн, все было устроено так, чтобы радовать глаз - и слух, если хозяину приходила охота поиграть на бива или на флейте.
Прозвище "Господин осени" подходило пожилому чиновнику как нельзя лучше – и не только потому, что в его ведомстве находились Осенние Палаты. Смолоду Хиромаса, как говорят, был невзрачен – нежной округлости недоставало лицу, тонкости – чертам, мягкости и длины волосам. Если бы не остроумие да не божественная игра на флейте – пожалуй, ничем не мог бы он пленить сердце красавицы. Однако, будучи из тех мужчин, кого лета только красят, в свои пятьдесят он стал более видным кавалером, нежели многие юноши – не говоря уж о ровесниках, чьи миловидные лица с годами расплылись, округлые щеки обвисли, а длинные волосы изрядно поредели. Хиромасу же луны и дни только шлифовали, как бронзовую статую, делая черты лица определеннее, резче. Лицо Хиромаса брил гладко, не отпуская бородки или усов на китайский лад – но при этом пудрой не пользовался и бровей не чернил – и оттого не казался ни моложе, ни старше своих пятидесяти лет. Виски его плотно прихватил иней, а брови только слегка тронул – но глаза, большие и внимательные, не подернулись дымкой воспоминаний об ушедших годах, и, как говорили, не одна дама, завидев блеск в этих глазах, оставляла ночью сёдзи в своей комнате приоткрытыми. Ах, разве алые листья клёна красотой уступят цветущей вишне?
Руки бывшего начальника Левой Стражи выдавали хорошее знакомство с мечом и луком, а под складками просторного сокутай угадывалась фигура стройная, как и у самого Райко. Однако двигался господин Хиромаса так изящно и легко, как Райко никогда не удавалось двигаться в придворных одеждах. В другое время Райко смутился бы этим сравнением, теперь же смущаться не стал – не до того. В глазах еще стояли разметанные в пыли шелка убитой девицы, в ушах звенели презрительные слова, что бросал ему господин тюнагон Фудзивара Канэиэ, из дома которого были обе убитые прислужницы. Не занимает господин тюнагон главных постов при дворе – но изволит быть родом из северных Фудзивара, сводным братом императрицы-матери государя Рэйдзэй, членом Великого Государева Совета - а потому начальник городской стражи, чиновник в шестом ранге, должен в его присутствии сидеть, склонившись, головы не поднимая - даже если бы на его совести не было двух нераскрытых убийств. Потому что при дворе и кошки изволят состоять в пятом ранге.
Однако вскоре горечь не то чтобы смылась, но как-то поутихла, потому что хранитель покоев велел подать сладкого сакэ и к нему – рисовых пирожков с острой начинкой. Райко не знал, отчего господин Минамото – случайно, по его словам, - услышав гневные речи тюнагона, проникся сочувствием к такой мелкой птахе, как он – однако был рад, как говорится, и за паутинку ухватиться.
Говорили поначалу о пустяках, Хиромаса расспрашивал о делах в северных провинциях, о здоровье отца и братьев – но видно было, что только ради приличия. И лишь после того, как обсудили всех предков Райко, вплоть до сиятельной особы Шестого принца , Хиромаса соизволил перейти к делу.
- Положение ваше, надо признать, весьма скверное, и даже не потому что подозревать приходится чуть ли не демона, а потому, что за всем этим чувствуется рука человека, сидящего высоко, - тут один слуга внес на лаковом подносе закуску и сакэ, а другой - котацу с пылающими углями. Господин Хиромаса примолк, ожидая, пока оба, исполнив свою службу, выйдут из покоев. Райко приметил, что по правую руку от них - веранда, выходящая в сад, а по левую - освещенные комнаты, так что если бы кто-то начал подкрадываться, чтобы разговор послушать - тень его непременно упала бы на сёдзи. А господин Хиромаса улыбнулся, увидев, что Райко это приметил.
- А в таких случаях, - продолжал господин Хиромаса, - будет ли найден преступник, нет ли - а вы всяко наживете могущественного врага. Если не отыщете демона - будет против вас враждовать господин Канэиэ. Если отыщете - кто знает, чью злобу возбудите... Бедственное ваше положение возбудило в моем сердце жалость.
- Моя ничтожная признательность не может быть выражена никакими словами, - глубоко поклонился Райко.
- А вы выпейте сакэ - язык-то понемногу и развяжется, слова отыщутся… - подавая пример, Хиромаса первым взял в руки чашку из китайского фарфора - голубого, хэнаньской работы. Райко теперь неловко было отказываться, хотя он собирался. Юноша взял чашку, согрел руки, пригубил.
- А доводилось ли вам когда сталкиваться с духами и нечистью, господин Хиромаса? - Райко посмотрел в опустевшую чашечку.
- Нет, не доводилось. Хотя россказней слыхал немало. Горожане, простой народ, под каждым кустом готовы видеть кицунэ, а в каждой луже - каппу. Ночные грабители, бывает, раскрашивают лица и выдают себя за они, чем нагоняют страху на людей. А впрочем, их нравы вам известны лучше моего. Да и кугэ суеверны не меньше простолюдинов. Не иначе как до вас дошли слухи о том, что свою бива я выиграл в состязании у демона, что тревожил людей возле ворот Расёмон?
Райко, улыбнувшись, кивнул. Сакэ согрело ему руки и внутренности в этот холодный и полный горестей день.
- Он не был демоном, - вздохнул Хиромаса. - Просто грабителем. Но на бива и впрямь играл искусно.
Господин Хиромаса вдруг задумался, сдвинув брови. Райко показалось, что он смотрит куда-то сквозь мир вещей, словно бы видит незримое для других.
- Да, так вот что вам стоит сделать, - медленно проговорил Хиромаса, возвращая взгляд к лицу собеседника. – Подите-ка вы к Абэ-но Сэймэю.
Абэ-но Сэймэй! Кто в Столице мира и покоя не знает этого имени? Дама Суэ, вспомнив дни своей молодости (ах, и ее сердце билось чаще при звуках флейты Хиромасы!), рассказала бы со всеми подробностями, как молодого и чуть ли не безродного (отец-то из Абэ, да мать, поговаривали - кицунэ, лиса-оборотень!) колдуна-гадальщика привел во дворец молодой Минамото, в то время капитан Правой Стражи Дворца. Тёмная там история была, тёмная и странная, один человек пошел в ссылку на остров Кюсю, иные получили чины в отдаленных провинциях - подробностей и не узнать теперь, известно лишь только, что царственная тётка Хиромасы, супруга сокрывшегося государя Мураками, очень благоволила после ему и Сэймэю. И когда именно её сын занял престол под именем государя Рэйдзэй, благоволение это усилилось. Однако Хиромаса почетное назначение в Осенние Покои принял, а вот Сэймэй со всей вежливостью предложение стать главой палаты гадальщиков отклонил - и продолжал себе жить уединенно на улице Цутимикадо в окружении слуг-сикигами , которым давал он имена разнообразных насекомых.
- Премного благодарю за совет, - Райко согнулся в поклоне.
- Совет дан от всей души, - Хиромаса разлил сакэ. - Когда-то я был так же молод, как вы... Стремился служить государю изо всех своих сил и накликал на себя вражду могущественного человека. Если бы не Сэймэй... Его сила, видите ли, не в онмё-до . Вернее будет сказать, не только в онмё-до. Гадателей при дворе достаточно - но Сэймэй наделен необычайно острым умом и, что ещё важнее, сведущ не только в делах горних, но и в делах человеческих. Если бы Сэймэй хотел, он стал бы не то что главой ведомства предсказаний и пророчеств, а и канцлером... Однако он не хочет.
А не потому ли, подумал Райко, пренебрегает властью Сэймэй, что может заполучить её столько, сколько ему нужно, в любой день и час? И не потому ли сам господин Хиромаса не участвует ни в каких интригах двора, предаваясь музыке? Возможно, флейта дает ему больше власти, чем может когда-либо заполучить господин Санэёри ?
- Господин Канэиэ изволит беспокоиться не напрасно, - Хиромаса опростал чарку и снова наполнил. Райко под его взглядом пришлось пить. Острая начинка скрипнула на зубах, вспыхнула на языке. - У него недавно родился сын, и он отправил посыльного к Сэймэю - погадать о судьбе мальчика. Духи открыли, что дитя оправдает все отцовские надежды. Видимо, надежды эти простираются далеко.
- А господин Канэиэ... со многими поделился своей радостью?
- Вы же знаете, как это бывает, - усмехнулся Хиромаса. - Большой дом, где много слуг - как пчелиный улей. Можно ли сделать так, чтобы он не гудел?
- Если бы господин тюнагон послал к гадальщику письмо, в котором попросил его доверить волю богов бумаге, а с письмом отправил неграмотного слугу - ничего бы не случилось... или мы бы точно знали, где лодка подтекает.
- Так или иначе, он этого не сделал. Кроме того, Сэймэй не всегда беседует с духами вполголоса. Иногда они заявляют о себе... весьма решительно. Я видел.
Господин Хиромаса налил в чашечки остатки сакэ, отставил пустой сосуд.
- У вас в руках один конец нити. Второй же держит кто-то, находящийся совсем близко от нас. То, что я вам скажу сейчас, не должно покинуть ваших уст.
- Они запечатаны, как Могила Полководца , - пообещал Райко, придвинув голову к голове Хиромасы.
- Могила Полководца издает громы в преддверии смуты, - усмехнулся Господин Осени, а потом почти бесшумно сказал:
- Государь Рэйдзэй изволит высказывать высочайшее желание об отречении.
- Как? – изумился Райко. – Ведь Лик Дракона изволил сокрыться всего год назад ! Еще и одежд не переменили!
- И тем не менее, высочайшее здоровье не так хорошо, как думалось нам поначалу. Увы, в пыли этого мира темнеет даже яшмовое тело Государя. И надо сказать, что не каждый, кто близок к Хризантемовому престолу, крепко удерживает яшму верности. Есть и те, кто желал бы скорейшего отречения Государя.
- Что же это за люди?
- Нехорошо говорить, что помутились воды реки Мимосусо , - Хиромаса приподнял брови и посмотрел в чашку с некоторым удивлением, как будто воды реки помутились прямо там.
Райко отшатнулся, не решаясь произнести вслух имя принца Тамэхира. Или Морихира? Что Хризантемовый трон, опора государства – давно уже игрушка вельмож, он понял вскоре по прибытии в столицу и вступлении в должность. Понял, но отказывался верить своим глазам, ушам и разуму. Ибо если Государь – не отец страны, но всего лишь кукла, которую можно посадить на престол – а можно и сменить другой, более удобной, если так - то ради чего тогда жить и ради чего умирать воину?
- Неужели господа Фудзивара позволят кому-то решать, кто будет следующим? - спросил он горько.
- Господа Фудзивара столь многочисленны, а интересы их столь разнообразны, что нет на свете вопроса, по которому у всех Фудзивара может сложиться одно мнение. Ибо семья Фудзивара велика, даже если вести речь только о Северной ветви, а пост канцлера - один. Господин Санэёри не молод, за его плечами полный круг лет , и неизвестно, что случится раньше - отречение юного государя Рэйдзэй или смена верховного канцлера.
- Простите мне мое невежество, - опустил голову Райко, - но кто мог бы претендовать на пост в этом случае?
- Первые, кто приходит в голову - господа Мороудзи и Моротада, братья господина канцлера. За ними следует господин Канэмити, его племянник и сводный брат государя Рэйдзэй, а также его брата, принца Морихира, который, несомненно, станет следующим государем в случае отречения. Их всех я бы спокойно сбросил со счетов, потому что, пока дела идут так, как они идут, этим троим достаточно просто сидеть и ничего не делать.
- Но дела уже не идут так, как они шли! – свистящим шепотом возразил Райко.
- Да. То, что происходит, во вред названным господам Фудзивара – не говоря уж об их младшем родиче, господине Канэиэ… Человек или нечеловек, стоящий за этими убийствами, скорее всего, ненавидит северных Фудзивара. Впрочем, это нам ничего не даст – их ненавидят слишком многие. Однако очень может быть, что я ошибаюсь, и разговоры об отречении государя - простое совпадение во времени с этими смертями. Ничего более. У господина Канэиэ хватает врагов. Например, будь я родственником его второй супруги, я бы на него затаил сильную обиду…
- Я невежествен в придворных делах, - Райко склонил голову. – Ваша помощь просто неоценима, но едва ли я смогу прибегать к ней каждый день.
Господин Хиромаса помолчал, потом внезапно спросил, не понижая голоса:
- У вас есть веер, господин Ёримицу?
- В такой холод? – удивился Райко.
- Веер нужен не только в жару. Он человеку, хоть сколько-нибудь утонченному, совершенно необходим в любую погоду. На веере можно изящным образом подать письмо или цветок, или еще какую-нибудь мелочь подобного же рода. Веером можно укрыть лицо, которое выдает чувства, не приличествующие моменту… Или напротив - не способно показать приличествующих моменту чувств… На веере можно написать послание… кстати, что за веер показывала вам та юная прислужница?
- О… - Райко уже и думать забыл о девочке. – Там были какие-то стихи… Что-то про имя птицы на ветке, припорошенной снегом. Меня попросили их закончить – но мысли были заняты другим, и…
- Понимаю, - медленно кивнул господин Хиромаса. – И вы, стало быть, так и сказали ей – вам-де недосуг, вы не можете закончить песню?
- Признаться неловко, но что-то в этом духе я и сказал, - усмехнулся Райко.
- Ах, какая оплошность! – господин Хиромаса даже щелкнул языком. – А ведь отец вашей матушки изволит быть прославленным поэтом. Неужели от нее вы не получили должного наставления в искусстве песни?
- Если бы дела мои обстояли немного иначе – я бы с охотой принял участие в забаве, но…
- Ни слова более, друг мой. Вы сегодня серьезно испортили свою репутацию. Сколько ваш почтенный батюшка отдал за вашу должность?
Райко опустил глаза. Когда же придет конец этим унижениям?
- Восемь тысяч кан серебра, - прошептал он.
- Полно, господин Ёримицу. Не вам нужно стыдиться – а тем, кто требует при назначении на должность удобрения для своей пазухи. Однако восемь тысяч кан – стоимость хорошей усадьбы. А вы делаете все, чтобы эта жертва отца была напрасной.
- Я стараюсь как могу, - почти сквозь зубы ответил Райко.
- Но вы не понимаете, где нужно усердствовать. Господин Ёримицу, я все больше укрепляюсь во мнении, что вам нужна женщина.
Юноша поднял глаза в изумлении.
- Я разумею не плясунью, которую зовут для увеселения глаз и плоти, - продолжал все так же спокойно Хиромаса. – Но даму благородную, утонченную и зрелую, состоящую в свите государыни и способную наставить вас во всех тонкостях придворной жизни. Если бы… ну, скажем, сострадание к даме Кагэро сподвигло вас на то, чтобы послать ей письмо-другое, а там, глядишь, между вами завязалась бы дружба, вы бы рассеяли ее одинокую печаль, а она бы придала вам лоска – так из двух бед сложилась бы выгода.
Дама Кагэро! Супруга тюнагона Канэиэ! Райко смотрел на Господина Осени во все глаза – и отказывался им верить.
А впрочем, подумал он вдруг – почему бы нет? Это столица, здесь не то, что на севере. Разве сам он не видел каждое утро уходящих задворками красавчиков с волосами, распущенными после ночи любви? Отчего он уже год живет в столице дикарем, и когда нужна женщина – призывает певичку Тидори? Почему не приударит за одной из знатных красавиц – да хотя бы за одной из тех, что как бы ненароком катаются в своих экипажах мимо, когда он на поле упражняется в стрельбе? Или за той же дамой Кагэро – что дурного в том, чтобы скрасить ее одиночество, если муж ею пренебрегает?
- Я в высшей степени благодарен вам за столь ценный совет, - сказал он.
- Ах, советы – весьма дешевый товар, - господин Хиромаса сделал веером небрежный жест. – Их может давать любой, у кого есть язык. Если вам и в самом деле будет от них хоть какая-то польза – загляните ко мне в гости, расскажите об этом.
И господин Хиромаса потянулся к стойке с бива, давая понять, что разговор окончен.

Ответить
Chigirinskaya
12 years ago

***
Господин Киёхара, начальник Ученой палаты, не собирался скрывать своей досады по поводу гадания, которое дал ему Сэймэй относительно новорожденной дочери. Понятно, что женщина, не рожденная доме Фудзивара, не сможет сделать своих детей наследниками Хризантемового престола, но ведь в доме Фудзивара хватает мужчин, которые могли бы в будущем составить выгодную партию. Да вот хотя бы дитя советника Канэиэ, рожденное в этот же год: весь город уже знает, что Сэймэй напророчил младенцу блестящее будущее! А это значит, что хоть не внукам – так правнукам, возможно, судьба носить Драконовые одежды !
Однако, повертев в руках и проложив ко лбу первый локон девочки, почитав заклинания и посмотрев в хрустальный шар, Сэймэй не смог сказать господину Киёхара ничего утешительного. Девочка будет свитской дамой – да что в этом особенного? Конечно, девочка из дома Сэй станет свитской дамой, кем же еще? Нет, не это, не это хотел услышать господин Киёхара. Но что поделаешь, придется платить – Сэймэй, по крайней мере, всегда говорит правду…
…Сэймэй молча глядел, как гость передает деньги через служанку Скрипучку. Он никогда не касался денег, пока она не отмывала их золой и щелоком: слишком много было на них чужих рук, слишком много обрывочных откровений обрушивалось на него зараз. Гости не возражали: чудачеством больше, чудачеством меньше…
Сэймэй мог бы поведать господину Киёхара о том, что в этот раз откровение было очень ярким и сильным. Словно ветры со всех восьми концов света подхватили его и подняли ввысь. Он слышал и варварские языки, о которых в Поднебесной и понятия не имели, и японскую речь - миллионы людей, и варваров и детей Ямато, повторяли имя вот этой маленькой девочки, чей локон отец убирал теперь в рукав – будущей младшей советницы Сэй. Он видел тонкую белую руку, выводящую на плотной дорогой бумаге знаки "смешанного письма": "Весною - рассвет…" Он слышал, как ветер тысячелетий листает страницы этой книги. И понимал, что господин Киёхара вовсе не это хотел бы от него узнать…
- Минамото-но Райко скачет сюда, - прошептал из-под пола Стрекоза.
- Господин Киёхара, - окликнул Сэймэй уходящего гостя. – Если в воротах вас толкнет юный господин Райко – вы уж не обижайтесь. Нынче для него выдался скверный день.
…На воротах усадьбы Сэймэя начертана была пятиконечная звезда, фигура, как
известно, весьма употребительная в искусстве онмё-до. Открыл ворота вовсе не дух-сикигами, а мрачный парень с неприбранными волосами. Ничто в саду и в доме решительно не походило на россказни, которых Райко наслушался по самые брови. И сад-то был обыкновенный, не слишком, правда, ухоженный, и дом как дом. А в гэнкане Райко чуть не сшиб с ног почтенного начальника Ученой палаты.
- Мне нет прощения! – Ёримицу в пояс поклонился человеку, равному по знатности и высшему по рангу.
- Ах, молодой человек, разве можно так носиться? – покачал головой господин Киёхара. – А впрочем, у вас был скверный день, и зла на вас я не держу, - с этими словами господин Киёхара сел в паланкин, двое слуг подняли его на плечи – и все тот же парень с неприбранной шевелюрой закрыл за ним ворота, после чего мотнул головой: дескать, ступайте за мною.
Дом Сэймэя находился на улице Цутимикадо - хоть и примыкающей вплотную ко дворцу, но сзади. По ней везли во дворец припасы и дрова, по ней же вывозили отбросы и все нечистое - оттого среди знатных людей улица считалась не лучшим местом для жилья. Сэймэй, будучи из рода Абэ, и человеком небедным, мог бы позволить себе жилище получше - но его, кажется, веселило, что, приходя к нему за гаданием или помощью, знатные люди вынуждены останавливать свои повозки и паланкины рядом с телегами водоносов, торговцев и мусорщиков...
Когда Сэймэй, сидя ко входу спиной, сказал:
- Не Минамото ли Райко пришел ко мне за советом? - юноша не удивился. Хотя слуга не докладывал при нем о звании гостя, и даже не спросил о нем - он мог видеть Райко через ограду и доложить заранее.
Сэймэй соизволил наконец повернуться к гостю лицом и, улыбнувшись лукаво, сказал вдруг:
- Где исток её рода - не подскажет ли ветер восточный ?
- Что? - оторопел Райко.
- Так следовало бы завершить стих.
Стих? Райко снова вспомнил трепещущий в руках хорошенькой прислужницы веер. Да, действительно, эти две строки завершили бы стихотворение... Погоди-ка, откуда Сэймэй знает о стихе?
Видимо, удивление отразилось на его лице, потому что Сэймэй довольно улыбнулся и пригласил сесть.
- Благодарю, - несколько сдавленным голосом сказал Райко, присаживаясь на дзабутон.
Что было удивительно в облике Сэймэя – так это то, как молодо он выглядел. Райко еще с детства помнил рассказы о его проделках, этот человек должен был быть примерно одних лет с господином Хиромаса, а между тем смотрелся на тридцать, не более!
- Вы прибыли поговорить со мной об убийствах в доме господина Канэиэ?
- Не только, - Райко кашлянул. - Кроме двух прислужниц господина Канэиэ, убитых самым безжалостным образом, несколько девиц пропало. Одних похитили из собственных домов, другие не вернулись из поездок... Мне не сразу пришло в голову, что эти события могут быть связаны между собой, потому что...
- Потому что у вас и так полные руки хлопот. Разбойничьи шайки действуют нагло в окрестностях столицы, а у вас не хватает людей. Господин тюнагон изволил сегодня распекать вас как школяра - а ведь вы уже третий месяц выплачиваете людям жалование из собственных средств, потому что казна ничего вам не дает...
- Вы необычайно осведомлены, господин Сэймэй.
- Искусство предсказаний требует не только знания Инь и Ян, но и осведомленности в делах повседневных.
Между ними как бы сам собой возник столик, кувшинчик с сакэ и тарелки с закусками, и Райко оглянуться не успел, как уже пригубил чашечку.
- Вот ради этой осведомленности я и посмел нарушить ваш покой, почтенный Сэймэй.
- Вопреки общему мнению, я знаю многое - но далеко не всё на свете. Если вы расскажете мне всё об этих девушках, с самого начала - вы очень поможете моему колдовству.
- Все они... все они очень красивы. Но...
- Но по-разному, вы хотите сказать?
- Я хочу сказать, господин Сэймэй, что красивых девушек мог похитить кто угодно.
Кидомару или любой другой бандит - на продажу. Но взрезать шею и выпить кровь... шею свернуть быку... Боюсь, мы имеем дело не с существом из плоти...
- Существо не из плоти не ломало бы шею быку, господин Райко. У них немного другие... способы воздействия. Значит, первая была убита у ворот Расёмон... Вторая - возле Ниси Хорикава, западного канала... четвертый квартал... Господин начальник стражи, если вы готовы воспользоваться моим советом - то я бы ловил демона в канун Сэцубун , возле Хигаси Хорикава, седьмой квартал.
- Вы считаете, господин Сэймэй, что эта нечисть охотится определенным образом? Или творит ритуал?
- Я пока не знаю, что мне считать. Канун Сэцубуна это покажет. А кстати, господин начальник стражи - говорили вам или нет, что вы замечательно хороши собой? Я полагаю, незачем рисковать жизнью какой-нибудь девушки...
- А разве нечисть не отличит женщину от мужчины?
Хозяин дома улыбнулся.
- Отличит. Но не придаст значения.

Ответить
Van
12 years ago

В целом, вы собираетесь писать примечания по толкованию японских слов, которыми пестрит текст? Простому русскому человеку будет очень непонятно без этого.
За что зацепился глаз:
1. "Канцлер Хорикава" - это который имеется в виду? 堀川通具 Хорикава Мититомо, широко известный как Хорикава Дайнагон, жил 1171-1227, у вас же время повествования 元暦 Гэнряку, это 1184, и при том он живет у вас уже "не первую сотню лет".
2."род Хэй, род Гэн" - где вы видели такое словоупотребление? Источник назовите, пожалуйста. Туда же "хэйцы" и "гэцы".
3. "ни в одном из Трех миров" - какие 3 мира имеются в виду?
4. Фудзивара-но Митидзанэ - это вариант называния личности, более известной как Сугавара-но Митидзанэ.
5. "знают как бога Рогатой Горы, Фусаяма-но ками" - это какой такой иероглиф ФУСА обозначает рога?
6. "молитву Будде Амитаба" - в Японии он зовётся "Амида", с чего вдруг санскритское наименование?
7. "прикрыл лицо шарфом" - какую деталь средневекового костюма вы так называете?
8. "Хэйан. Столица мира и покоя" - в то время ещё читали название как "Тайра-но мияко".
9. "застучали копыта: догото-догото" - это что, ономатопоэтик? Откуда вы его взяли, источник, пожалуйста.
10. "Запретного Города" - откуда взято такое название японского дворца?
11. "Потому что при дворе и кошки изволят состоять в пятом ранге." - забавное выражение, для справки, откуда это?
12. "рисовых пирожков с острой начинкой" - это что такое за лакомство?
13. "Моя ничтожная признательность не может быть выражена никакими словами" - извините, но с точки зрения даже не японского, а здравого смысла, признательность должна быть великой. А ничтожным может назваться сам говорящий.
14. "онмё-до" - кажется, вы смотрели фильм "Колдун" в переводе с английского. Правильно - "Оммё".

Ответить
Chigirinskaya
12 years ago
В целом, вы собираетесь писать примечания по толкованию японских слов, которыми пестрит текст? Простому русскому человеку будет очень непонятно без этого.

Большое спасибо вам за внимание.
Да, мы об этом подумали - но, поскольку тут форум японофилов и японоведов, я решила примечания просто не постить.

За что зацепился глаз:
1. "Канцлер Хорикава" - это который имеется в виду? 堀川通具 Хорикава Мититомо, широко известный как Хорикава Дайнагон, жил 1171-1227, у вас же время повествования 元暦 Гэнряку, это 1184, и при том он живет у вас уже "не первую сотню лет".

Канцлер Хорикава в данном случае - это Фудзивара Корэмаса, о котором говорится в "Окагами":

В те времена были, говорят, мудрецы — толкователи снов и прорицательницы. Когда регент сэссё: Хорикава [Тю:гико:] находился на вершине славы, сей господин Хигаси Сандзё: [Канэиэ] принужден был оставить свои должности м то было время горьких испытаний. Некто увидел во сне, что множество стрел выпущены от дома Хорикава на восток, и все они упали на дом Хигаси Сандзё:. Господину [Канэиэ] сказали: стрелы пущены со стороны, которая почитается неблагоприятной, и потому это сочли дурным предзнаменованием. Он испугался и стал расспрашивать толкователя снов, а тот объяснил:

— Это необыкновенно хороший сон. Он предсказывает, что [власть] в мире перейдет [к Канэиэ], а люди того господина словно бы перейдут [к вам].

Есть еще как минимум один Хорикава - тот, о ком сказано в "Исэ-Моногатари". Мы его не смогли идентифицировать, но в принципе он нам и не нужен.

2."род Хэй, род Гэн" - где вы видели такое словоупотребление? Источник назовите, пожалуйста. Туда же "хэйцы" и "гэцы".

Ну в "Тайхэйки", например, видела. В "Хогэн-моногатари". Странный вопрос.

3. "ни в одном из Трех миров" - какие 3 мира имеются в виду?

三界, санкай, есснно. Мир желаний, мир плоти, мир без плоти... Базовый буддийский расклад.

4. Фудзивара-но Митидзанэ - это вариант называния личности, более известной как Сугавара-но Митидзанэ.

Ничего общего, кроме имени.

5. "знают как бога Рогатой Горы, Фусаяма-но ками" - это какой такой иероглиф ФУСА обозначает рога?

Тот самый, который и "кадо" и "цуно". Одно из спецчтений.
Но это как раз можно изменить, это непринципиально. Скорее всего, я сегодня побегаю по местности при помощи Google Earth и подберу подходящую горку 🙂.

6. "молитву Будде Амитаба" - в Японии он зовётся "Амида", с чего вдруг санскритское наименование?

Да, так логичнее, вы правы.

7. "прикрыл лицо шарфом" - какую деталь средневекового костюма вы так называете?

Ту, о которой в "Записках у изголовья" сказано:

На девушках были надеты зеленые шлейфы с густо окрашенной нижней каймой, китайские накидки, длинные ленты стелются сзади вдоль шлейфа, концы шарфа падают спереди с плеч, лица густо набелены. Мне было приятно видеть, что все делается в китайском стиле, согласно строгому этикету.

8. "Хэйан. Столица мира и покоя" - в то время ещё читали название как "Тайра-но мияко".

Здорово. Спасибо.

9. "застучали копыта: догото-догото" - это что, ономатопоэтик? Откуда вы его взяли, источник, пожалуйста.

Вау. Уже не помню. Кажется, из какого-то длинного списка ономатопоэтиков, меня еще потрясла тонкость дифференциаций: звук копыт вблизи должен передаваться как "пакаран-пакаран". Сам источник забылся, но вот этот дивный нюанс врезался в память.

10. "Запретного Города" - откуда взято такое название японского дворца?

Ну, а как его обозначить? Кремль? Стилистически никуда. Кинтю, как есть? Текст, как вы справедливо изволили заметить, перегружен японской лексикой, я стараюсь избегать ее гдде только могу.
Это, кстати, не дворец - это внутренний, третий пояс Дайдайри, где расположены дворцы в количествах 11.
Взято, само собой, из Мендрина - у кого еще есть такой подробный план Киото и дворцов...

11. "Потому что при дворе и кошки изволят состоять в пятом ранге." - забавное выражение, для справки, откуда это?

🙄
Госпожа кошка, служившая при дворе, была удостоена шапки чиновников *29 пятого ранга, и ее почтительно титуловали госпожой мё́бу

"Записки у изголовья", 9-й дан.

12. "рисовых пирожков с острой начинкой" - это что такое за лакомство?

Не знаю, если честно. Утащено из тех же "Записок".

13. "Моя ничтожная признательность не может быть выражена никакими словами" - извините, но с точки зрения даже не японского, а здравого смысла, признательность должна быть великой. А ничтожным может назваться сам говорящий.

Спасибо.

14. "онмё-до" - кажется, вы смотрели фильм "Колдун" в переводе с английского. Правильно - "Оммё".

Я смотрела фильм "Колдун" без перевода и знаю, как в японском ассимилируется ん а слабой позиции.
Но книга все-таки написана для людей, которые этого не знают, и когда они после "оммёдо" наткнутся на "он" и "мё", они подумают, что где-то опечатка - должно быть "ом" и "мё". Мы думали об этом, поверьте 🙂.

Постить ли продолжение?

Ответить
Van
12 years ago

1. Понятно.
2. Это из какого-то перевода? Назовите точнее, пожалуйста.
3. Мне просто привычнее базовым раскладом считать буддийские 6 миров, но ваши 3 понятны теперь.
4. Возможно, вы не поняли. Фудзивара-но Митидзанэ, более известный под фамилией Сугавара, - реальная историческая личность. Ваш же герой - очевидно, вымышленный, потому такая аллюзия вызывает вопрос.
5. Это реально существующая гора в той местности? 角山?
7. Понятно. Возможно, это адаптированный перевод, надо смотреть, что там было в оригинале.
9. Хорошо, раз вы его видели в списке ономатопоэтиков, то значит такой существует.
10. Слова 禁中 я не знал просто, спасибо.
11. Тоже спасибо.
12. Аналогично 7му. Интересно, что же там было в оригинале.
13. Ничего не понял из ваших объяснений. Что за слова "Он" и "Мё" могут попасться?

Хотелось бы разобраться с пока оставшимися вопросами, а потом продолжение.

Ответить
Chigirinskaya
12 years ago
2. Это из какого-то перевода? Назовите точнее, пожалуйста.

Горегляда, вестимо. А что, есть другие?

4. Возможно, вы не поняли. Фудзивара-но Митидзанэ, более известный под фамилией Сугавара, - реальная историческая личность. Ваш же герой - очевидно, вымышленный, потому такая аллюзия вызывает вопрос.

Вау. Впервые слышу, чтобы Сугавары произошли от Фудзивара. А откуда дровишки?

5. Это реально существующая гора в той местности? 角山?

Это реально существующая гора. но не в той местности. Честно говоря, Ёсино пока что остается для меня белым пятном, я не знаю ни одного конкретного топонима оттуда, и это несколько досадно.

7. Понятно. Возможно, это адаптированный перевод, надо смотреть, что там было в оригинале.

Это перевод, который считается академическим - Веры Марковой.

13. Ничего не понял из ваших объяснений. Что за слова "Он" и "Мё" могут попасться?

Ну, будет прогон, где Сэймэй разъясняет Райко суть профессии, пишет знаки и называет их по ону.

Ответить
Van
12 years ago

2. Я мало знаю о переводах, потому и спрашиваю. Ну раз у Гореляда так, то так и быть.
4. Вообще многие фамилии со знаком 原 произошли от Фудзивара. Вы вбейте в гугл хотябы 藤原道真, там будет про связь. Да и вообще, есть ведь говорящие имена. Читали такой рассказ? http://panda.exler.ru/index.php?id=samurai
Если уже читали, то перечитайте и обратите внимания на имена. Кстати, это касается и вашего героя Кинтоки. Ведь вы не подразумеваете Саката-но Кинтоки 坂田金時?
7. Тем не менее, интересно, как же это называлось в оригинале.
13. Зачем одному образованному человеку объяснять такое другому образованному человеку? Да ещё и с объяснением иероглифов на пальцах, как ребенку.

Ответить
Chigirinskaya
12 years ago
4. Вообще многие фамилии со знаком 原 произошли от Фудзивара. Вы вбейте в гугл хотябы 藤原道真, там будет про связь. Да и вообще, есть ведь говорящие имена. Читали такой рассказ? http://panda.exler.ru/index.php?id=samurai

Да. Сама даю на него ссылку всякий раз, когда меня просят просмотреть всякую японщину 🙂
Я хочу еще раз акцентировать ваше внимание на том, что это фэнтези. На базе сказок про Сютэндодзи и цутигумо. То есть, историзм тут нужен постольку-поскольку, и уровень его должен быть примерно как... ну, в "Королеве Марго", к примеру. То есть, Ла Моль был любовником королевы, имела место быть Варфоромеевская ночь, и Ла Мроля таки казнили - но вот в реале ему было 45, а Дюма на голубом глазу сделал его юным красавцем.

То есть, ряд анахронизмов нами допущен сознательно, ради того, чтобы в один год спрессовать события, которые на самом деле неизвестно в каком году были, и привязать историю Сютэндодзи к мятежу Анва. Возраст героев у нас, например, в ярде случаев изменен - Садамицу должно быть 13-14 лет, а мы его описываем ровесником Райко. Кинтоки нас интересует в первую очередь как фольклорный Кинтоки. Японский национальный Тарзан.

Этот сын Мотодзанэ вообще выдуман - его нет в родословных, мы не нашли мальчика подходящего возраста, чей след просто потерялся бы. Но нам был нужен такой персонаж, и мы его выдумали. И я даже не могу его переименовать, потому что он фигурирует как Митидзанэ в большом корпусе текста. Он мог, в конце концов, и сам взять его себе - когда решил, что станет, как Сугавара, мстительным духом. Почему нет?

7. Тем не менее, интересно, как же это называлось в оригинале.

Да. Мне тоже.

13. Зачем одному образованному человеку объяснять такое другому образованному человеку? Да ещё и с объяснением иероглифов на пальцах, как ребенку.

А вы думаете, Райко - образованный человек?
То есть, конечно, по меркам Канто - образованный. Но по столичным...🙂
Шутка. На самом деле он, конечно, предназначен в большей мере для читателя.

Ответить
Van
12 years ago

4. Легендарный Кинтоки - это и есть Саката-но Кинтоки, а жил он 956-1012 по легенде. Если это очередной ваш сознательный анахронизм, то Будда с вами. Допишите только в комментарии оговорку, что персонажи на самом деле не все жили в одно время.
Про Митидзанэ - оговорка о специально взятом имени, может быть, и делала бы этот казус понятнее.
13. Думаю, он разбирался в иероглифике побольше нас с вами. Положим, вам это надо именно в повествовании, а не в комментариях объяснить, тогда представим себе объяснения: "Значит, первый знак - стандартно читаемый как ИН по-ханьски, но по усскому чтению - ОН, а поскольку слово старое, то надо читать по усским чтениям, обозначает Тьму. Второй же - Ё:, хотя в наше с тобой время ещё надо помнить, что предки наши читали его как ЯУ с носовым таким У, почти как в оригинальном китайском ЯН, а чтение Ё где-то в наше время и образовалось, когда двор переехал в Тайра-но Мияко. Но в этом сочетании он нестандартно читается как МЁ: (или МЯУ), потому как ОН-МЁ: (ОН-МЯУ) удобнее произносить, чем ОН-Ё: (или ОН-ЯУ)".
И после всего этого вам трудно вставить фразу, что ОН в сочетании читается как ОМ?

Ответить
Chigirinskaya
12 years ago
4. Легендарный Кинтоки - это и есть Саката-но Кинтоки, а жил он 956-1012 по легенде. Если это очередной ваш сознательный анахронизм, то Будда с вами. Допишите только в комментарии оговорку, что персонажи на самом деле не все жили в одно время.

Ну как же не в одно время.

Минамото Райко: 948-1021
Ватанабэ: 953-1025
Садамицу: 954-1021
И Кинтоки - 956-1012

Они современники, Райко старше их всего на 6-7 лет.
Нам пришлось поправить возраст троим из них - это есть: Садамицу и Кинтоки сделаны примерно ровесниками Райко.

Про Митидзанэ - оговорка о специально взятом имени, может быть, и делала бы этот казус понятнее.

Ну представьте себе, как это выглядело бы в книге: большинство читающих понятия не имеют про министра Кана. Сам Сугавара "в трегедии не зьявляеться". Примечание о том, что герой - его тезка, просто запутает и усложнит текст.

13. Думаю, он разбирался в иероглифике побольше нас с вами. Положим, вам это надо именно в повествовании, а не в комментариях объяснить, тогда представим себе объяснения:

Давайте вы процесс самого написания оставите все-таки на откуп нам - это ведь мы пишем книгу.
Я понимаю, что вы отстаиваете правильное произношение, и понимаю из каких соображений. Будь мы на уроке японского, я бы сама поправила любого, кто произнесет "нм". Но у нас возникли свои соображения.

Ответить
Van
12 years ago

А для чего вы тогда спрашиваете совета у японистов? Если вы сами себе с усами и у вас свои соображения по поводу правильности японского и исторических личностей?

Ответить
Jeeves
12 years ago

А у меня, как у стороннего наблюдателя и ни одного раза не специалиста возник вот какой вопрос. А каким представляется авторам (мне показалось, что они позиционируют себя как некое множество) круг читателей создаваемой книги?

Ответить
Chigirinskaya
12 years ago
А для чего вы тогда спрашиваете совета у японистов? Если вы сами себе с усами и у вас свои соображения по поводу правильности японского и исторических личностей?

Ну, во-первых, там, где трое - там голова мудреца 🙂.
Во-вторых, Хэйан несколько чуждая для меня сфера - мои интересы сосредтотчены в Бакумацу и эпохе Мэйдзи.
В-третьих, нарыть источники по истории - относительно легко. Труднее воспроизвести плоть жизни, быт. Мелочи. Вот я самом деле не беспокоюсь начсчет того, что мы "состарили" тройку рыцарей Райко на 5-6 лет - но беспокоюсь насчет "Наму Амида Буцу" - был ли тогда амидаистский буддизм уже в ходу? Или он стал известен в Японии только после Хонэна? И если не был - то _что_ мог бы сказать Райко в данной ситуации? И вообще, приверженцем какой школы он является? По логике вещей и по всему, что мы знаем о веселой семейке Минамото, им подошел бы Тэндай - но какие штрихи могли бы указывать на это? Вот я зацепилась за пирожки, найденные у Сэй-Сёнагон - но герои у нас будут постоянно выпивать и закусывать: чем они могли бы закусывать в то время?
Хочется сделать Хиромасу этаким неформалом - в первоначальном варианте он у нас даже стриг волосы. Хопа! - сказали нам, - нельзя. На стриженых волосах невозможно носить каммури, и эбоси тоже. А без шапки хэйанский вельможа на люди не покажется. И вообще стриглись больше простолюдины - длинные волосы были приметой знатного человека.
Это хорошо, что вы спросили про шарф и про пирожки. Я ожидала именно таких вопросов. Но вы казали на то, что нами уже было продумано или допущено сознательно - а я надеюсь, что кто-то заметит промахи, которые действительно _промахи_. Вот вроде Будды Амитаба, на которого указали вы.

Ответить
Chigirinskaya
12 years ago
А у меня, как у стороннего наблюдателя и ни одного раза не специалиста возник вот какой вопрос. А каким представляется авторам (мне показалось, что они позиционируют себя как некое множество) круг читателей создаваемой книги?

Ну... Книга на самом деле является "вставным номером" - как роман Мастера о Пилате в "Мастере и Маргарите". Первый том книги выложен у Мошкова:

http://fan.lib.ru/c/chigirinskaja_o_a/luna_01.shtml

Второй пишется сейчас. Ну вот кто стал аудиторией первой книги - будет и аудиторией второй. Бог его знает, что за люди. Разные 🙂.

Ответить
Jeeves
12 years ago

Мне кажется, что Вы лукавите, когда объясняете причину обращения к специалистам. Истинные мотивы мне неинтересны - каждый развлекается, как хочет. Следуя этому же самому принципу, я попробую высказаться в рамках предложенного сценария.
По-моему, Ваша озабоченность аутентичностью бытовых подробностей совершенно беспочвенна по меньшей мере по двум очень разным причинам.

Во-первых, у Вас "фэнтази" и у кого-то там на носу вампиры ели колбасу. Мне кажется, что при таком раскладе не было бы никакой беды, если бы у Вас Сэй-Сёнагон выпивала и закусывала с Кёаки Мацугаэ, Акасяцу ее бы обрюхатил и бросил, а Ихара Сайкаку строчил на них доносы в ведомство могущественного Принца Гэндзи (нет, нипочем не поспеть мне за темпом Вашей книжки - респект). "Сошло бы и по-другому" - говорил очень симпатичный литературный персонаж (имея в виду даже реальную жизнь, а не фэнтази) в те благословенные времена, когда соглашались "читать для своего удовольствия" книжки с более неторопливым развитием сюжета.

Во-вторых же, мне трудно поверить, что Вы надеетесь воспроизвести "плоть жизни, быт, мелочи", даже будучи знакомой с замечательным стёбом по этому поводу. Скажем, в русском переводе Боттяна, который, наверное был первой книжкой японского писателя, которую я прочитал, было примечание, разъясняющее, что суси - это колобки из риса с кусочками сырой рыбы. Трудно придраться к феноменологическому описанию предмета, а всё же никак это не помогает совокупиться с "плотью жизни" потому что суси это просто суси, так же как суги это просто суги, и, если сам не вырос в окружении последних, надеясь, что родители угостят тебя первыми, разобраться в этих мелочах быта абсолютно невозможно, пусть даже любезный переводчик сообщит тебе, что суги - это такие криптомерии. Давайте предположим - интереса ради, что те "рисовые пирожки с острой начинкой" были на самом деле инари и посмотрим, как Вам удастся разъяснить это читателю.

Вопрос о том, как обходиться со всем этим безобразием при переводе с японского интересный, сложный и неоднозначный. Но там другое дело - переводить-то надо. В Вашем же случае, Вы сами творите свои миры и фол получается неспровоцированным. Если Хэйанская история помогает Вам в творчестве, провоцируя какие-то ассоциации, давая фактический материал, который Вам не лень разрабатывать, заставляя работать, в конце концов - флаг Вам в руки! Но декларировать попытки аутентичного воссоздания быта - даже с помощью специалистов - на мой взгляд не совсем корректно.

Впрочем, всё это можно было бы сказать и гораздо короче.

Не выпендривайтесь, а?

Ответить
Chigirinskaya
12 years ago
По-моему, Ваша озабоченность аутентичностью бытовых подробностей совершенно беспочвенна по меньшей мере по двум очень разным причинам.

Во-первых, у Вас "фэнтази" и у кого-то там на носу вампиры ели колбасу. Мне кажется, что при таком раскладе не было бы никакой беды, если бы у Вас Сэй-Сёнагон выпивала и закусывала с Кёаки Мацугаэ, Акасяцу ее бы обрюхатил и бросил, а Ихара Сайкаку строчил на них доносы в ведомство могущественного Принца Гэндзи (нет, нипочем не поспеть мне за темпом Вашей книжки - респект).

А. Законов жанра не понимаете 🙂.
Фэнтези прощается все - или почти все - если хорошо выдержана атмосферность. В исторических датах можно наврать как угодно или почти как угодно - все понимают, что это жанровая условность, простят. А вот если герой, скажем, живет в 7 веке и в церкви читает Розарий, а на бедре носит шпагу - этого не простят.
В "Отогидзоси" Минамото-но Райко сделали вообще девочкой. Я икнула слегка, но переварила. Почему? - потому что атмосферный мультик. Хэйан, островок застывшего времени в море бед, там очень правильный, очень совпадающий с тем Хэйаном, образ которого встает из старинной литературы.
То, что вы предлагаете, восхитительно смотрелось бы в стилисьтике другого мультика - "Самурай Чамплу". Там присутствие в одном временнОм потоке Винсента Ван Гога и Миямото Мусаси смотрится органично. Но это уже другой жанр.

Во-вторых же, мне трудно поверить, что Вы надеетесь воспроизвести "плоть жизни, быт, мелочи", даже будучи знакомой с замечательным стёбом по этому поводу. Скажем, в русском переводе Боттяна, который, наверное был первой книжкой японского писателя, которую я прочитал, было примечание, разъясняющее, что суси - это колобки из риса с кусочками сырой рыбы. Трудно придраться к феноменологическому описанию предмета, а всё же никак это не помогает совокупиться с "плотью жизни" потому что суси это просто суси, так же как суги это просто суги, и, если сам не вырос в окружении последних, надеясь, что родители угостят тебя первыми, разобраться в этих мелочах быта абсолютно невозможно, пусть даже любезный переводчик сообщит тебе, что суги - это такие криптомерии. Давайте предположим - интереса ради, что те "рисовые пирожки с острой начинкой" были на самом деле инари и посмотрим, как Вам удастся разъяснить это читателю.

А зачем? Читателю это совершенно не нужно знать. Это _мне_ нужно знать. Потому что это у _меня_ в голове должно прокрутиться "кино", которое я опишу и оттранслирую в тексте. Это я должна мыслить мыслями Райко и видеть его глазами.

Вопрос о том, как обходиться со всем этим безобразием при переводе с японского интересный, сложный и неоднозначный. Но там другое дело - переводить-то надо. В Вашем же случае, Вы сами творите свои миры и фол получается неспровоцированным.

Но мистификация - это нечто иное, чем перевод. Она в определенном смысле должна быть "подлиннее". Вот как "спагетти-вестерны" Леоне смотрятся сейчас более настоящими, чем аутентичные вестерны.

Если Хэйанская история помогает Вам в творчестве, провоцируя какие-то ассоциации, давая фактический материал, который Вам не лень разрабатывать, заставляя работать, в конце концов - флаг Вам в руки! Но декларировать попытки аутентичного воссоздания быта - даже с помощью специалистов - на мой взгляд не совсем корректно.

Я декларирую не их. Мне не нужно скрупулезно _воссоздавать_ быт. Мне нужно его объемно _представить_ - тогда все получится.

Ответить
Jeeves
12 years ago

Конечно же я не знаю законов этого жанра - с интересом узнаю о них от Вас. И с удивлением выясняю для себя, что высшие судьи этого жанра на удивление мелочны и непоследовательны в своих оценках, да и в определении границ жанра тоже - впрочем, им виднее.

Почему мистификация должна быть "подлиннее", чем перевод, я так и не понял - поясните, если можно. Но еще непонятнее остается вопрос, как достичь этой "подлинности". Вы утверждаете, что "пропитавшись подлинным духом Хэйана", Вы потом донесете до читателя всё своими словами. Непонятно следущее:

1. Как Вы сами сумеете достичь этой "подлинности" в связи с уже обсуждавшимися техническими трудностями?
2. Как читатель сумеет оценить эту "подлинность", если он все равно должен верить тому, что Вы ему рассказываете?

На мой непросвещенный взгляд, вымышленный мир должен быть непротиворечивым, но, отнюдь, не подлинным. Поэтому, Ваше упорное цепляние за реальную атрибутику эпохи (о которой Вы неизбежно могли только читать, а людям свойственно ошибаться, что приводит к курьёзам) Вам же связывает руки и отправляет бедолагу-читателя в мир, наполненый дрожащими банными листами.

Ответить
Van
12 years ago

"Тут играть, а тут не играть, а тут рыбу заворачивали, тоже пропускай".
Если уж вы взялись делать что-то, то зачем это делать половинчато? Вас волнует, когда в Японии начали говорить "Помилуй будда Амида", но не волнует, что номинальное чтение иероглифа 陽 -не МЁ:, и даже не совсем "Ё" на момент повествования.
Простите, но вы же не Акунин 😉. Г.Ш. настолько хорошо разбирается в истории Японии, что он может легко жонглрировать ею так, как хочется ему для повествования, и это не вызывает недоумения, потому что он это делает красиво. У вас же пока видна только самоуверенность ("мы уже так решили... потому такие промахи это не промахи" ) и попытка при этом прикрыться "законами жанра".
Раз уж вы спросили совета, то я таки скажу всё, что я думаю, а не буду выбирать, "где не играть". Конечно, это ваше право, пользоваться советами или нет.

Ближе к делу.
1. Ещё об именах. Минамото-но Ёримицу у вас в тексте потом проскакивает без "-но" ("Кто же это, как не Минамото Ёримицу, сын губернатора Сэтцу"). Но это так, мелкая техническая ошибка, надо полагать. А вот Райко - это не прозвище его, а просто другой вариант прочтения иероглифов того же имени Ёримицу. Многие средневековые (да и ныне живущие ) люди известны под такими двумя вариантами имен. Хотя моного и таких, которые известны только по одному устоявшемуся варианту прочтения. Возможно, вы это взяли опять в каком-то переводе, но давайте к любым источникам относится критически, не беря всё на веру. Или вы скажете, что это опять долго объяснять, и потому проще написать, что это прозвище? Тогда закономерный вопрос - а что же это прозвище обозначает и за что ему его дали? - и вот вам делать ещё абзац писанины.
2. Далее, насчет котацу. Вы это слово встречали в так любимых вами переводах? В средние века котацу представляли собой углубления в полу ("хори котацу"). Как же это может принести слуга? К тому же, саму идею завезли из Китая дзэнские монахи, а секта Дзэн появилась в Японии позже описываемых вами событий, в 12м веке. В вашем случае больше подошло бы другое устройство отопления, хибати, которе известно в Японии с довольно давних времён. В "Записках у изголовья" оно упомянуто под названием хиокэ 火桶.
3. Далее, насчет Амида. В описанном вами сюжете похоже на нашу пословицу про мужика, крестящегося в гром. А вы видели японцев, которые, испушавшись чего-то, читают молитву? Я слышал такое только перед статуей соответствующего будды. К тому же, амидаизм вместе с сектой Дзёдо - это скорее более позднее явление, как вы сами и говорите.
4. Далее, семейным богом рода Минамото был Хатиман. А это - обожествлённый император Одзин, как известно. Род почитал его именно как синтоистское божество. В Цуругаока Хатимангу в Камакура не были? Но раз уж вы хотите сделать из Ёримицу буддиста, посмотрим в эту сторону. В буддизме этого бога именуют так же, Хатиман Босацу. Но по версии системы Хондзи Суйдзяку, Хатиман равен будде Амида. Это - выход для вас.
Далее, бобы в Сэцубун стали разбрасывать относительно недавно, ближе периоду, который вы заявили в своих интересах. А в хэйанскую эпоху проводили обряд Цуина 追儺, да ставили фигуры быка с ребенком из раскрашенной земли.
5. Столичные нумерованные улицы у вас в одном месте зовутся Линиями, в другом - Проспектами. Выберите что-то одно, а то людям, особенно родившимся ещё в эпоху совеских привычек наименования улиц, будет казаться, что это совсем не одно и то же.
6. "по следу в пыли и проломленным занавесям". Тут уже вопрос к русскому языку. Занавеси - это нечто легкое, свисающее с балок, как мне, недостойному, кажется. И ни разу это не вяжется со словом "проломить". Были бы это ширмы какие, то было бы понятно, а занавеси можно разорвать или сорвать. Может быть, вы имеете в виду какие-то особые занавеси?

Ответить