Приветствуем! Мы запустили новую версию форума. Надеемся что вам она понравится. Если вы нашли проблему или у вас есть предложения - напишите нам :)

Былое и думы о прошлых сезонах

Нет, что вы мне ни говорите, китаец нынче пошёл не тот. Не тот пошёл. Так это бывало, году в 95-м все китайские гэмэры биографию Ленина Владимира Ильича, а также Дзержинского Феликса Эдмундовича знали от и до, просто заслушаешься! А как начнут про культурное наследие человечества - крейсер "Аврору" рассказывать - аж слеза наворачивается. Теперь же только и знают - “呃,它怎么这么小呢?“

Ну ладно, про крейсер - это мы в другой раз, а сейчас про Ленина. Приехав к штабу революции (к Смольному, кто не знает), ровно 45 процентов китайцев задают вопрос: "А это памятник в натуральную величину?". Ну, лапочки, если помните, высота сей статуи - что-то около 2,5 м., что чуть побольше этой самой натуральной величины будет. Если сказать "нет", то у примерно половины от вышеозначенных 45 процентов в глазах высвечивается очевидное недоверие...

Конечно, за многие годы я к этой картине притерпелся, но иногда по-прежнему смешно бывает. Некоторые их вопросы - просто как коаны какие-то. Типа "как звучит хлопок одной ладонью?"... Ну вот недавно едем мы с пятью гэмэрами из Дунбэя. Вроде бы не совсем тёмные, и не очень молодые, лет по 45-50, партийные и даже не харкаются. Короче, элита.

И вот у Вечного огня на площади Победы долго стояли мои суслики, смотрели на регалии города-героя Ленинграда... тут один и спрашивает "Слушай, а вот Ленин - он ещё жив был во Вторую Мировую-то, а?" И смотрит пытливым глазом. Остальные тоже уши навострили, слушают.

- Конечно, - отвечаю, - он и до сих пор живёт в наших сердцах, а в ваших - тем более!

Улыбнулись, но недоверчиво...

Проходит пятнадцать минут. Едем по Московскому проспекту мимо перекрёстка с Ленинским. Ну, там, где всегда раздается вопрос "а это что за здание?". Опять же если кто не курсе, там Ленин могучий такой, высотой метров пять, не меньше...
А то и все шесть.
Красавцы мои головы поворачивают туда: "ААААААА!!!!! ЛЕНИН!!!!!!!!!".... Потом задумываются...

- А ОН В НАТУРАЛЬНУЮ ВЕЛИЧИНУ?!!!

Сразу представляю себе, как накачанный шестиметровый Ленин тяжёлыми шагами подходит к Зимнему и стучится кулачищем в окно второго этажа...

- ДА!!!!!!!!!!! - кричу я и падаю мордой прямо в "торпеду" "Спринтера"...

Давно у меня таких истерик в автобусе не было...

Написать комментарий...
Foreigner
14 years ago

О чём пишут туристы на форумах:

- Съездил на Байкал. Охренел два раза: от природы и от плацкартного купе.

- Очень понравился Московский зоопарк. Отдыхали там с сыном две недели.

- Девушка ищет пару для поездки в Тугулым к родителям на всю жизнь.

- Россияне! Айда в Болгарию отдыхать все сразу! Будет весело.

- Сплавлялся на плотах по Чупсовой. Кайф! При прохождении порогов, правда, уносит стаканчики, но если их привязывать, то кайф!

- В воскресенье решили с детьми сходить в Батут-парк. Заплатили по 500 рублей за билет, пришли. Реальное кидалово! Всем рекомендую.

- Отель "Шерше аль фам" в Египте - навороченный, только почему-то на 2-м и 5-м этажах нагажено перед лифтом... Причем все время обновляется! Может, это такая фишка специальная, чтоб русские себя как дома чувствовали?

- Отдыхал в Индии со своей телкой. Не рекомендую. Капризная истеричка.

- Подмосковный санаторий "Грибная Русь" - для настоящих грибников! Грибы растут прямо в номере!

- Пока летел в Испанию, проиграл машину и квартиру в карты, с горя напился и потерял цифровик. Поэтому смотрите мои фотки с прошлогоднего юбилея фирмы здесь.

- Приехали позавчера то ли в Педрум, то ли в Наталию, отель какой-то турецкий, говорят, 5 звезд, все навороты, завтраки-обеды, массажи, - не знаю, пока не был. Главное - есть Интернет, грузится махом, раскладка русская, компы с дырками под флэшки и DVD-резаком, все включены. Ася установилась, игрухи разные, - короче, отдыхаю в кайф, всем рекомендую!

- Как мы бухали в самолете в Таиланд, смотреть здесь! Как мы бухали в Таиланде, смотреть здесь! Как мы бухали в самолете из Таиланда, смотреть здесь! Как мы щас бухаем, смотреть здесь!

- Купили тур на ослике по Афганистану. Очень довольны. Все было, как нам обещали в турфирме, - и ослик, и пыль, и нищета местных жителей выше всяких похвал!

- Съездил по путевке "все включено" за 900 баксов. А ВЫПИЛ НА 2300, РЕАЛЬНО, ПАЦАНЫ!

- Отменно отдохнули в Непале! Хочешь - лезешь на семитысячник, хочешь - спишь в расщелине. Минус: нету жратвы и детских горок.

- Свет и телевизор приходилось включать самому, смывать в туалете - тоже! И это за 800 долларов! А говорили - все включено!

- Конный маршрут по Алтаю - это круто! Отправил туда жену два месяца назад, отдыхаю по полной!

Ответить
Foreigner
14 years ago

ИСПОЛНИТЕЛИ

Идиот всё-таки этот Генри!
Вчера днём его исполнители вернулись. Десять сами пришли, а двоих принесли. И одна из них - Лейла. Её и не узнать было... ну, после дистортера оно понятно: чуточку подольше - и не осталось бы уже, чего нести. Может, оно б так и лучше - не посмотрел бы этот дурак в последний раз на свою ненаглядную, ну, и принял бы спокойнее.
В Восточном Либератоне заварушка была. Бунт, красная тревога. Генри ещё переспросил тогда: точно красная? не оранжевая? Точно, говорят. Тебе ближе - поднимай всех своих. А всех - это значит всех, и никак иначе. Ну, ясно: если красная - то не просто от голода людишки разбушевались, или свободы им, видите ли, не хватает. Значит, кто-то там знает слишком много. С обычными крикунами проще, можно газом обойтись. Но когда дело информации касается - тут важно ни одного не упустить. Кто владеет информацией - тот и умами владеет. Тот и за ниточки дёргает. Всегда так было, ну а теперь особенно.
В новостях это не показывают, конечно. Ну, скажут: были небольшие беспорядки, но мир и спокойствие уже восстановлены. То, что после восстановления нескольких сотен как не бывало - никому знать не надо. Есть такое универсальное слово: контроль. Забрали на контроль, скоро они вернутся, не о чем переживать. Ну да - вернутся, конечно... ведь не врут, вот что характерно.
Но надо ж было так, чтоб именно Лейлу... Оно понятно - когда против сотен, то какая бы мгновенная реакция ни была, во все стороны сразу не увернёшься. Дистортер, опять же... но ведь могло и другого кого-нибудь.
Ну, а Генри убивается. Слёзы в три реки... или как там обычно говорят. Я ему: ты чего, дурик? ты мужик или кто? Он только рукой махнул: оставь, мол, не до тебя, иди на фиг ко всем чертям. Я вечером к нему зашёл всё-таки. Он ведь не такой, как я, у него всё прямо на лице написано. Я и говорю: ты что, в самом деле в исполнители решил податься? Ты идиот, что ли? Он то ли кивнул в ответ, то ли так просто головой махнул. Мол, может, и идиот - какая теперь, к ядрёной фене, разница? Вот тогда я ему и врезал в челюсть хорошенько. Генри упал сначала, потом подхватился. Хотел, видно, сдачи дать, но я его удержал - на пол сбросил и прижал покрепче. Говорю, ты очнись и головой подумай, а то она у тебя, видать, без толку на шее болтается. Ну что тебе эта Лейла? Она ведь не человек, даром что с виду девка - неужели не понимаешь? Хочешь, тебе три таких Лейлы сделают? Ну, ты ж сам знаешь: пойти к Санько и заказать - через недельку будет. И всех делов-то! Ладно, говорю: ты сейчас не морочь свою дурную башку, а проспись как следует. Завтра потолкуем.
Оно, в общем, понятно, чего он так. Она ведь не просто одна из этих была. Она настоящая была. Ну да - настоящая! Такого, естественно, в новостях тоже не рассказывают. Те, кто новости по голику смотрят, они даже слова такого не знают - исполнитель. Ну, то есть слово-то знают, конечно, но вот что оно в наше время означает... Они же верят, что законы у нас гуманные. Что полное стирание у нас запрещено даже для самых гнусных преступников. Только разрушение ассоциативных связей и частичная коррекция, не больше, ну что вы! Меня это, кстати, всегда забавляло: мол, разрушение связей - обратимый процесс, поэтому так - гуманно, а почистить совсем - нет. Как будто кто-то когда-то станет его намеренно обращать, этот процесс. Возьмёт образцово законопослушного гражданина, и снова из него возмутителя спокойствия сделает - ну не смешно ли?
Я ещё много чего знаю, что в новостях не увидишь. Вот в двенадцать лет все ген-контроль проходят - и нормально, давно привычная процедура, чего уж там. А то, что матрицу генома целиком при этом снять - плёвое дело, никто не задумывается. Да и с чего бы им о такой хрени задумываться? Они же знают: всё, что надо человеку для счастья, у них есть. Это ведь с пелёнок вбивают. А много думать - вредно. Заболеешь и свихнёшься. Станешь преступником...
А оттуда и в исполнители прямая дорога. Или в координаторы. Вроде меня и Генри.
Так вот: у всех матрицы, конечно, не снимают. Слишком дорогое удовольствие - это ж сколько памяти надо, чтоб их хранить! Но у самых правильных, нормальных, чистых, здоровых - снимают обязательно. Вон у Санько полный доступ к архиву - прийти и сказать: а выдай-ка мне вот такого вот индивидуума! Ну, просто так он не даст, конечно. Но если для дела - отштампует. Одного, пять, десять... сколько надо копий - столько и наштампует, чего уж там.
Опять же: допустим, надо кого-то убрать. Совсем убрать, так, чтоб без следа. И что делать - уничтожить физически? Можно, но невыгодно. Лучше почистить - причём качественно: оставить базовые реакции, а всю личность на хрен, как и не бывало. А потом на свободное место загрузить то, что нужно. И в результате у вас уже не человек получается. А получается у вас инструмент для решения проблем. Или короче - исполнитель. Для особо сложных поручений, так сказать. Где нормальный человек не справится. Нормальному боль будет мешать, страхи всякие, эмоции там... А исполнителю не будет - он на пределе сил работает. Ничего лишнего у него нет. Для того и делается.
Вот и Лейла тоже... они ведь с Генри ещё раньше знакомы были. А потом... ну не знаю я, кому и чем она помешала. Да и вообще, я не о том. Они же... ну, любили они друг друга, так это называется... ну, понятно, о чём речь.
Ладно бы он просто с ней спал. Все так делают, чего уж там, и я тоже. Эти куколки ведь послушные... исполнительные они, одно слово. Любые твои желания исполняют. Потрахаешься так разок-другой-третий... ну, пусть даже десять или двадцать. Всё равно же потом надоест. Скучно это, когда инициатива постоянно только от тебя исходит. Не то чтобы совсем как с трупом, но что-то похожее есть. Разнообразия хочется, опять же. Потому и не привязываешься. А Генри... у нас ведь во время операций с исполнителями прямой контакт идёт. Без всяких токеров-шмокеров - из мозга в мозг, чтоб быстрее и эффективнее. И чего там этот дурик ей сигналил? Нет, ясно - ответа от неё на такую чушь быть не могло, чего нет, того нет... но даже сами попытки...
А Гриндеру я бы своими руками морду расквасил. Это ж надо было такую подлянку парню устроить, чтоб к нему в подчинение его же девку дать! Хотя я, в общем, догадываюсь, за что он так. Не совсем, конечно, догадываюсь, иначе не маялся бы сейчас... но знает о нём Генри что-то такое. Что-то, чего лучше бы и не знать. Вот Гриндер и удружил. Тут ведь в чём подвох: мужичок наш только рад был! Я-то сразу сообразил, чем всё обернуться может - но у меня голова трезвая, я её по назначению использую... в отличие от некоторых. Сообразить сообразил, ну а толку? Генри не вразумишь, а на Гриндера мне наезжать не с руки - если он вдруг прознает, чего у меня в комнате, в заначке за стенкой лежит... в общем, отношения с ним лучше не портить. У меня ведь тоже своя жизнь есть.
Но в морду дать всё равно охота.
Утром потащил Генри в бар. Взял водки, налил себе и ему. Себе чуть-чуть, а ему побольше. Ну, выпили, понятно. Я ж думал, его попустит наконец. А он давай про свою ненаглядную рассказывать. Язык заплетается, а он всё говорит - про то, когда она ещё нормальная была. Как они ездили куда-то. Каньон какой-то, водопад... я так ни хрена и не разобрался, чем они там занимались. И без того не сильно понятно, так он ещё не говорит, а булькает, и через слово неопределённые артикли вставляет, или как это обычно называется. Ерунда, в общем, полная. И эту ерунду он гнал, аж пока не отрубился. Авось проспится, да и придёт в себя. Хотя - не уверен...
Я так думаю, новую Лейлу ему делать нельзя. Ни в коем случае. Тогда Генри свихнётся совсем. Он же её вообще отпускать от себя не будет, даром что ненастоящая! Как в следующий раз отправят на исполнение, так ещё, чего доброго, сам за ней увяжется. И пропадёт на фиг человечек! У него, может, голова и дурная, а всё-таки жалко мужика.
Тут у нас как раз партия новеньких - ну, восполнить потери. Я ещё не видел, но надо поглядеть. Может, там найдётся девица посексапильнее - так я устрою, чтоб её к Генри приписали. А если нет, то пойду к Санько и сам подыщу. В пси-карте погляжу, какие ему больше нравятся. Вообще это не в моих полномочиях, но есть одна лазейка - да и за такие мелочи не наказывают. Чтобы ноги от шеи, или как там говорят, ну и всё остальное при ней. Чтобы дурь любовную из его башки выбила. Может, за неделю-другую и выбьет. А потом - новые задания, новые впечатления... опять же, хочешь не хочешь - и головой поработать придётся. Да вытащу я его из этой ямы - куда он денется?
А если девица не поможет - пойду к Гриндеру. Порекомендую сделать частичную коррекцию. Этому гаду ведь только того и нужно! Чтоб заодно почистить, чего Генри знать не положено. Ну да пускай чистит - лишь бы парня спасти. Разрушение связей... нет, стирание не надо. Негуманно это, говорят... да ну, к чему громкие слова? Просто нехорошо как-то. Нельзя так с живым человеком...
Но совсем без коррекции, боюсь, не обойтись. Чтоб забыл свою ненаглядную и не вспоминал больше никогда. И жил дальше спокойно.
Иногда задумаюсь: а сколько у меня самого таких коррекций было? Ведь когда тебе память подправляют, ты и об этом не помнишь - вот что характерно. Кажется, вроде всегда жил так же, как сейчас. И думал так же, и беспокоился о том же... Ну, а если - не так же? Каким тогда я был и чем жил?
Хотя вот это уж точно полная ерунда. Не потому, что такого быть не может. Очень даже может... просто есть вещи, которые лучше не знать. Вот как я думаю.
Мне, вообще-то, и теперешняя жизнь дорога.

Author K.Yakimenko (who is com)

Ответить
Foreigner
14 years ago

Я, наверное, постепенно приватизирую эту тему как персональный блог....

- А ну, представь меня гостю, - потребовала девица.
- Хелот из Лангедока, странствующий рыцарь, - отрывисто бросил
Греттир. - Бьенпенсанта Злоязычная, называемая также Добронравной. Моя
прабабушка.
Хелот поклонился. Бьенпенсанта усмехнулась, покачивая туфелькой.
- Сознайтесь, рыцарь, ведь вы удивлены?
- Да не особо... - сказал Хелот, однако девица проигнорировала его
замечание.
- Да-а... - протянула она. - Я призра-а-ак... Меня убил из ревности
прадедушка этого молодого человека". - Она указала на Греттира острым
подбородком.

Несмотря на смуту, которая ожидалась ( см. выше топик).... мда.... что-то я , как Нострадамус, стала предсказывать события.... в Лангедоке все затихарилось.... Местные рыцари, маленько одурев от жары, лениво перебирают славные страницы прошлого... Великих Битв и Ослепительных Побед... мда... все-таки времена драконов прошли... есть какие-то мутанты, но мелко. мелко ... даже меч вынимать неохота... просто ногой отопнуть, чтобы не попрошайничали со стола... а то ведь, ладно, попрошайничают, так , не успеешь отвернуться, на стол залазят и тырят мясо.... непорядок...

Ну да ладно... не будем о пустяках....

Гош... в нашем Криптономиконе крепость Лангедок пользуется дурной славой... некоторые даже считают, что рыцари Лангедока не пишут романтических стихов... Это все ложь... Обратитесь к Википедии... там есть кое-какие выдержки из творчества наших мушкетеров....

Но... наша беда... это Святой Грааль.... не дающий покоя пришлым варварам, которые с упорством камикадзе и с дубиной в руках пытаются захватить священную реликвию.... и совершенно не хотят прочитать историю, что Лангедок умеет постоять за свою честь и благородство....

Ответить
Foreigner
14 years ago

Из Интернета

В.Рыжов Эта «страшная» ересь катаров

В статье «Крестоносцы: историческая правда и мифология», С.Семенихин сделал попытку нестандартного подхода к освещению Альбигойских войн на уроках истории в средней школе. Данный подход следует признать весьма перспективным: наши ученики, что называется, по горло сыты штампами, которые им навязываются, и потому любой шаг в сторону способен повысить их интерес к изучаемой проблеме. Однако в данной работе автор несколько увлекся и полностью встал на откровенно клерикальную точку зрения, что не может не вызывать удивления: ведь у нас все-таки Церковь пока еще отделена от государства, и газета «История» предназначена для учителей светских школ, а не православных или католических гимназий. Если пойти по этому пути дальше, придется написать хвалебные статьи о походах крестоносцев в Палестину и Египет: ведь мусульманам, как и катарам, тоже была предоставлена возможность выбора, они могли сражаться с европейскими рыцарями, но могли и отказаться от своей веры, сдавшись без боя. Разве можно упрекать катаров и мусульман за то, что они предпочли с оружием в руках защищать свои убеждения?
В многоконфессиональной стране (каковой и является Россия) учитель не имеет права открыто вставать на защиту какой-то одной религии, даже если сам он является искренно верующим христианином, правоверным мусульманином или поклонником древних языческих культов.
Но может быть, альбигойская ересь действительно была ужасна и представляла серьезную опасность для всей западноевропейской цивилизации? В этом случае у папы и крестоносцев действительно не было выбора и жестокие преследования еретиков были жизненно необходимы. Давайте рассмотрим историю возникновения ереси катаров и влияние, которое оказала она на жителей Лангедока, Прованса, Аквитании и Тулузы.
На рубеже новой и старой эры на Востоке с завидной регулярностью появлялись оригинальные философские системы и рождались новые религиозные воззрения (в том числе и христианство). При стабильной ситуации и отсутствии контактов на межэтническом и межконфессиональном уровне новые учения, вероятно, привели бы всего лишь к возникновению изолированных сект типа иудейской общины ессеев. Однако завоевательные походы Александра Македонского, последовательная и неумолимая экспансия Рима, бурное развитие международной торговли привели в движение огромные массы людей, и это имело далеко идущие последствия. Римляне попадали на чужбину в составе армий завоевателей, обитатели Восточного Средиземноморья и Малой Азии — в качестве рабов, многих свободных людей увлекала вперед погоня за выгодой, но были и те, кто совершал далекие путешествия в поисках тайных знаний и Истины.

Все это приводило европейцев к знакомству с эзотерическими воззрениями чуждых народов, а мистическая окраска восточных мифологических систем не только не отталкивала неофитов, но способствовала повышению их привлекательности и популярности среди завоевателей. Римляне были исключительно веротерпимы: богов завоеванных ими народов они немедленно включали в свой Пантеон и часто те имели в самом Риме не меньше поклонников, чем традиционные боги Олимпа (например, египетская богиня Исида или персидский бог Митра).
Христиане стали печальным исключением из правил: отказ признать богом правящего императора обрекал их на преследование римских властей. Бурные контакты победителей и покоренных народов имели своим неизбежным следствием появление новых синтетических философских систем, в которых тезисы иудейской Библии подвергались переосмыслению с позиций античной философии, а ученые раввины, оперируя понятиями и положениями своих оппонентов, пытались соединить ветхозаветную мифологию с учениями греческих стоиков, платоников и пифагорейцев. Так возникали многочисленные гностические течения христианства.

В Ктесифоне в семье последователей одной из таких сект («крестильников») и родился Мани (около 210 г. н.э.). Будущий пророк был воспитан в атмосфере мистики и религиозного фанатизма, в молодости принимал участие в таинствах, посвященных персидскому богу Митре, а позже стал христианским пресвитером. Изучив современные ему философские системы, Мани сделал первую попытку создания собственной доктрины и под именем Параклеита начал проповедовать при дворе персидского царя Спора (Шапура I). Затем он совершил путешествие в Индию и Китай, где познакомился с даосскими и буддийскими представлениями о мире. На обратном пути Мани попал в плен, но был выкуплен богатой вдовой. Отсюда происхождение прозвища, которое получили последователи нового пророка, — Дети вдовы. Результатом этого путешествия стала новая философская система, представлявшая собой синтез христианства с буддизмом и культом Заратустры.

Свои космогонические представления Мани изложил в «Книге гигантов» и «Шахнуракано», краткое содержание которых известно по «123 беседе Севера, патриарха Антиохийского» (V—VI вв. н.э.). Подобно всем гностикам, Мани рассматривал мир как область борьбы света и тьмы. Область света олицетворяло «древо жизни», которое осеняло три стороны света — север, запад и восток. На юге же (символ бесплодной пустыни) росло «древо смерти». От него непрерывно отпочковывались всё новые и новые побеги, которые были исполнены ненависти к материнскому дереву и друг к другу и потому тут же вступали в жестокую войну между собой. В конце концов побеги этого страшного дерева достигли области света и тогда объединились для борьбы с ним. Порождение мрака — материя — захватывает частицы светоносного эфира и мучает их. Такими частицами божественного света и являются человеческие души.
Дьявол в учении Мани признается силой, по могуществу равной Богу, его диалектической противоположностью, необходимой для существования Вселенной. Бог и дьявол сражаются за господство над миром, душа и тело человека являются полем этой великой битвы. Состоящая из света душа устремлена к Богу, но тело его тянется к дьяволу.
Христос же не является ни Богом, ни человеком, Он — Ангел, явившийся, чтобы указать единственный путь к спасению через полное отрешение от материального мира. Прекрасный, сотканный из света облик Христа окружает и терзает беспросветный мрак. Эта скорбь божественного начала и является символом крестной муки, которую, конечно, не мог испытывать принявший человеческий образ бесплотный Ангел. Поэтому крест был для Мани не символом искупления, а орудием позорной казни, подвергнуться которой состоящий из света Христос не мог по определению. Крещение Мани объявил не имеющим смысла и бесполезным: ведь производится оно над несмышлеными детьми и потому не предохраняет от будущих грехов.
Целью человеческого существования Мани объявил постепенное освобождение божественной сущности (души) от пут материи посредством самоотречения и воздержания. В конце царствования Шапура I Мани вернулся в Персию и в марте 276 г. был распят по доносу местных жрецов (магов). Но учение его не умерло. Спаянные строгой дисциплиной и тайными ритуалами последователи Мани часто выступали под знаменем изначального христианства, извращенного «лицемерными и развратными» иерархами официальной Церкви.
В конце IV в. манихеи появились в Испании, столетием позже — в Византии, где их называли павликианами. Однако жестокие гонения заставили манихеев уйти в подполье. Несколько веков спустя они вновь вышли на свет в Болгарии и Чехии. Там они приняли имя богомилов. В XI в. проповедники с востока принесли манихейскую ересь в Ломбардию, Аквитанию, Прованс и Лангедок, оттуда идеи катаров («чистых») проникли в Орлеан и Фландрию.
К XII в. в Европе сформировалась иерархия катаров: они имели своих епископов и даже папу, резиденция которого находилась где-то в Боснии. Проповедников катаров называли ткачами, т.к. именно эту профессию чаще всего избирали они для натурализации на новом месте. Их можно было узнать по бледным лицам, изможденному виду и глазам, горящим особым светом. Это были «совершенные» — учителя, подвижники веры, основной заповедью которых являлся запрет проливать чью-либо кровь.
Иерархи Католической церкви забили тревогу: целые области Европы выходили из под контроля Рима из-за секты, проповедовавшей какой-то не вполне христианский аскетизм. Самым страшным казался покров тайны, окружавший еретиков: «Клянись и лжесвидетельствуй, но не раскрывай тайны» — гласил кодекс чести катаров. Доверенный сотрудник папы римского Иннокентия III Доминик Гусман отправился в Лангедок, чтобы личным примером укрепить авторитет Католической церкви — и начисто проиграл «совершенным» соревнование в аскетизме и красноречии. Озлобленный неудачей, Доминик доложил своему патрону, что страшную ересь катаров можно сломить только военной силой, и вопрос о вторжении крестоносцев в Лангедок был решен. Этот недостойный поступок, однако, не помешал канонизации Доминика.

Аквитания, Лангедок, Прованс — в то время это были самые цветущие и культурные области Европы, резко выделявшиеся на фоне всеобщего фанатизма и невежества. Здесь появились первые певцы любви — трубадуры и менестрели, звания которых добивались самые знатные вельможи. Герцоги Аквитании и графы Пуату вставали с трона, чтобы встретить «короля поэтов» — трубадура Бертрана де Вентадорн, простолюдина, сына то ли пекаря, то ли истопника. Здесь родился воспетый в рыцарских романах культ Прекрасной Дамы, лицезрея которую (опасный для официальной религии прецедент!) герой испытывал райское блаженство и рядом с которой не оставалось места даже для Бога.
Лишь позовите — и помощь подам
Из состраданья к вашим слезам!
Платы не надо — ни ласк,
ни речей,
Даже обещанных вами ночей, —

обращался к Прекрасной Даме Пейре де Барджак. «Я не думаю, что Любовь может быть разделенной, ибо, если она будет разделена, должно быть изменено ее имя», — сказал Арнаут де Марейль. А в старофранцузском «Романе о розе» описан сказочный замок, стены которого увешаны эмблемами, разгадать смысл которых мог только истинный поэт — певец любви. Перед ним и открывались ворота замка.
Наиболее полное отражение рыцарские идеалы получили в романах Кретьена де Труа (жил в Провансе во второй половине XII в.) — «Рыцарь телеги, или Ланселот», «Повесть о Граале, или Персеваль» и другие. Это был пример, страшный своей привлекательностью, и возможность принципиально иного развития западноевропейской цивилизации — без торговли индульгенциями, без инквизиции, без охоты на ведьм и без костров, на которых сожгли Яна Гуса и Джордано Бруно. И вот на эти очаги просвещения и изысканной культуры и двинулись толпы невежественных обскурантов.

Крестоносцы в подавляющем большинстве были людьми неграмотными и понятия не имели о нюансах богословия, но, чтобы заслужить вечное блаженство и прощение всех грехов, они в любое время суток готовы были грабить дома богатых купцов, насиловать беззащитных женщин, убивать детей. Чтобы успокоить совесть честных людей, которые все-таки попадали и в армию Симона де Монфора, катаров, которые проповедовали аскетизм и половое воздержание, обвинили в разврате и совокуплениях с демонами; «совершенных», считавших грехом убийство любого животного (кроме змеи), объявили кровожадными разбойниками и каннибалами...
Куртуазные рыцари, защищавшие Безье, стреляли из баллист в кресты, установленные в лагере Симона де Монфора... Это ужасно и отвратительно, кто возьмет в свои руки перо, чтобы защищать таких людей?! Но как же должны были относиться они к символу, во имя которого враги жгли их города? Ведь и свастика — это всего лишь безобидный солярный знак, известный многие тысячи лет. Однако никому не приходит в голову упрекать советских солдат, которые в поверженном Берлине топтали ногами ненавистных «пауков». Где-нибудь в Тибете, возможно, это вызвало бы возмущение.
Наш император мнит,
Что всюду он царит,
Король свой трон хранит,
А граф владычит с ним
И с рыцарством своим, —
Поп правит без парада,
Но поп неодолим... —

писал в то время трубадур Пейре Карденаль. «Певцы любви» возглавили движение сопротивления католической экспансии: «Рим! держи ответ, не жди себе прощенья», — такую песнь сложил куртуазный рыцарь Гильом Фигейра. Однако силы были слишком неравными.
До нашего времени дошло жуткое описание штурма альбигойского города Безье, которое оставил Цезарий Гейстербахский: «Узнав из возгласов, что там (во взятом городе) вместе с еретиками находятся и православные, они (воины) сказали аббату (Арнольду-Амори, аббату цистерианского монастыря Сито): «Что нам делать, отче? Не умеем мы отличить добрых от злых». И вот аббат (а также и другие), боясь, чтобы еретики из страха смерти не прикинулись православными, а впоследствии опять не вернулись к своему суеверию, по преданию, сказал: «Бейте их всех, ибо Господь признает своих». После этого крестоносцы, согнав оставшихся в живых горожан к церкви Святого Назария, перебили 20 тыс. человек.
Последним оплотом катаров стал замок Монсегюр. Среди его защитников было всего около сотни солдат, остальные были «совершенными» и не имели право сражаться с врагами. Тем не менее 10 тыс. крестоносцев осаждали этот замок целый год. В марте 1244 г. Монсегюр пал, 274 «чистых» взошли на костер, а уцелевшим воинам враги предложили сохранить жизнь, признав Святую Троицу, таинства и папу. Часть из них согласились, но некий монах велел привести собаку и стал предлагать альбигойцам ударить собаку ножом, чтобы доказать истинность отречения. Никто из них не пролил крови невинного существа, и все они были повешены...
Почти 50 лет свирепствовали на альбигойской земле крестоносцы. За это время цветущие города превратились в прах, поля заросли травой и лесом, поэты и ученые были повешены либо сожжены на кострах. Последний очаг культуры погас, и Европа на долгие десятилетия погрузилась в мрак невежества, рассеянный лишь в эпоху Возрождения.

Ответить
Foreigner
14 years ago

Между альпийскими ледниками и залитыми солнцем Пиренеями, от виноградников Луары до райских садовых террас Лазурного берега и Кот-Вермей в начале нашего тысячелетия существовала блистательная, любезная и остроумная культура, где господствовали законы любви и поэзии. Эти законы, leys d'amors (законы любви), были получены первым трубадуром от сокола, сидевшего на ветке золотого дуба.
Законы любви включали в себя тридцать одно предписание. Высшим из них было то, согласно которому «миннэ» (поэтическая любовь) исключала плотскую любовь и брак. «Миннэ» воспринималась как союз душ и сердец, на брак же смотрели как на союз телесный. Любовь представляет собой страдание, которое быстро проходит при получении чувственного удовлетворения. Для того же, кто носит в сердце настоящую любовь, «миннэ», тело возлюбленной не является объектом вожделения. Он желает получить лишь ее сердце. Настоящая «миннэ» чиста и «Влюбленные должны хранить свои сердца в чистоте и помышлять только о «миннэ», ибо она является не грехом, но добродетелью, которая делает плохих хорошими, а хороших еще лучшими. Любовь делает целомудренным», — говорит тулузский трубадур Вильгельм Монтаньаголь.
Трубадуры были законодателями leys d'amors. При так называемых дворах любви дамы судили рыцарей и трубадуров, которые преступили законы любви.
Служение любви, почитание грации и красоты трубадуры называли domnei (от domina — дама). Domnei возбуждала в domnejaire (служителях любви) joy d'amour, любовь, делающую поэтами. Сочинивший самые красивые песни о «миннэ» праздновал победу. Счастливый певец становился вассалом своей дамы. Впредь она могла распоряжаться им как крепостным. Словно своему сеньору на коленях трубадур присягал даме на вечную верность. Дама вручала своему поэтическому паладину золотое кольцо, символ «миннэ», приглашала его подняться с колен и целовала в лоб. Этот поцелуй всегда был первым и, в большинстве случаев, последним. «Миннэ» делает целомудренным...
Кроме того, было необходимо, чтобы провансальские священники освятили этот мистический союз, обращаясь к имени Девы Марии.
Северная Франция, еще в большей мере Италия и, конечно же, Германия были родиной парадных залов, рыцарских турниров и состязаний. Рыцарство без благородного происхождения было там немыслимо. Только дворянин, являвшийся на войну в полном вооружении и на коне, мог быть рыцарем.
В романских же землях прибежищем рыцарей считались горы и леса. Вход в рыцарство был открыт для любого горожанина или крестьянина, если он был мужествен, честен и обладал поэтическим даром. Меч, слово и арфу, непременные атрибуты романского рыцаря, мог позволить себе каждый. Красноречивому крестьянину жаловалось дворянство, сочиняющий стихи ремесленник посвящался в рыцари.
«Благородный муж должен быть хорошим воином, великодушным и щедрым хозяином. Большое значение должен он также придавать красивому вооружению, изящности манер и вежливости. Чем более дворянин добродетелен, тем совершеннее он как рыцарь. Но и горожане могут обладать рыцарскими добродетелями. Не будучи благородными по рождению, они, несмотря на это обстоятельство, могут быть людьми благородного образа мыслей. Одна добродетель необходима всем, как дворянам, так и выходцам из низов, - честность.

Законы любви предписывали, что «миннэ» должна быть также чиста, как и молитва.

Трубадуры были поэтами. Поэты всегда томятся невыразимой тоской. И если их томление не находит исхода в любви, они обращаются на путь, где есть «утешитель», на путь, который явил нам Христос в Евангелии от Иоанна.
Трубадуры были поэтами в стране, где солнце сият ярче чем у нас, где звезды так близки к земле и где так легко молиться.
Молящиеся поэты переставали быть безрассудными сочинителями баллад. С этого момента они становились "чистыми" — катарами!
Катары переносили законы любви (leys d'amors) в область духа. Вместо женской благосклонности они искали освобождения духа. Вместо дамы сердца— «утешителя».
Молитвы и поэзия сливались воедино. В то время это было естественно, потому что люди воспринимали дар поэта и пророческий дар (то, что сегодня мы называем интуицией и вдохновением) одинаково. Молитва катара, трубадура, обращенная к Богу, была только частью гимна к светлому божеству, который каждый слышал в великолепии красок и звуков своей родины. Они оставались поэтами.
Поэтому, как все поэты, чувствуя себя чужими в мире земном, они стремились в мир иной, где человек когда-то был ангелом, где и есть их истинная родина, «Дворец песен», как в древности вавилоняне называли светлое царство Ахурамазды. Катары были настолько уверены в лучшей жизни после смерти, что полностью презирали эту жизнь, смотря на нее, как на время, данное, чтобы подготовить себя к жизни истинной, ожидающей их в надзвездном мире.

Поэты и священники любили горы. Их вершины устремляются к небесам, а пропасти теряются в первозданном мраке. Нигде человек не бывает так близок к Богу. Там, наверху, и стихи, и молитвы исходят из глубин сердца. Во всех мифах именно в горах открывается божественная сущность героя. На горе Эта Геракл был взят в сонм олимпийских богов. На горе Фавор произошло преображение Иисуса. В то время еще не были разрушены мосты, соединяющие Восток и Запад через Средиземное море. Их первый пролет тянулся от великих гор Азии к Парнасу, священному для Греции, а второй — оттуда к Пиренеям, где греки помещали сад Гесперид - землю чистых душ*.
На Востоке зародилось человечество. С Востока пришли к нам великие легенды, последняя из которых — «благая весть». На Востоке встает солнце...

Когда солнце через пелену облаков пробивается к людям, в душах пробуждается желание идти за ним. Но куда? Наверное, человек — это падшее божество, которое стремится назад к небесам. И, может быть, томление поэтов — на самом деле тоска по утраченному раю, где человек был подобием Бога, а не карикатурой на него.

Катары покидали горы только для того, чтобы дать умирающему «последнее утешение» либо исполнять старинные легенды для рыцарей и благородных дам на празднике в каком-нибудь замке[46]. В длинных черных одеждах, с персидской тиарой на голове, они были похожи на брахманов или учеников Заратустры. Когда один из них умирал, они доставали свиток с Евангелием от Иоанна, который носили на груди, и читали:
«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Бог есть Дух, и кто обращается к нему, пусть обращается в Духе. Благо для вас, что я умираю. Ведь если я не умру, не придет к вам утешение от Бога. Когда же придет Утешитель, которого я пошлю к вам...
Diaus vos benesiga. Да благословит вас Господь!»

Романская Церковь Любви состояла из «совершенных» (perfecti) и «верующих» (credentes, или imperfecti[75]). К «верующим» не относились строгие правила, по которым жили «совершенные», Они могли распоряжаться собой как желали - жениться, торговать, воевать, писать любовные песни, словом, жить, как жили тогда все люди. Имя Catharus («чистый») давалось лишь тем, кто после долгого испытательного срока особым священнодействием, «утешением» (consolamentum), был посвящен в эзотерические тайны Церкви Любви.

Церковь Любви была религиозным подобием всего романского мира любви, законом любви, который должен был быть принесен соколом с небес на землю, для того чтобы Грааль попал с неба в подлунный мир, после того как Люцифер был отвергнут от Божественного престола. Эти два подаренных небом символа означали мировую и религиозную любовь.

(Отто Ран. Крестовый поход против Грааля.)

Ответить
Foreigner
14 years ago

Бей всех, Господь распознает своих

Арно Амори - аббат двух известных цистерианских монастырей - Поблет и Грандсельве, а также аббат Сито, позже архиепископ Нарбонны. Его жизни посвящены наиболее известных труда - Raymonde Foreville, “Arnaud Amalric, archeveque de Narbonne (1196-1225) опубликованный в Narbonne, Archeologie et historie, Federation historique du Languedoc mediterraneen et du Roussillon, Montpelier, 1973 и Martin Alvira Cabrer « El venerable Arnaldo Amalrico (h.1196-1225): Idea y realidad de un cisterciense entre dos crusadas” опубликованный в Hispania Sacra 98, 1996.

Арно-Амори появляется в источниках в 1196 году, когда был избран аббатом Поблета, цистерианского монастыря в Каталонии, и разные испанские источники уверяют в его каталонском происхождении. Там он оставался до 1198 года, пока не был избран аббатомГрандсельве, а в 1200 г. - аббатом Сито, то есть фактически руководителем более 600 аббатств и 10 000 монахов, что делало его одним из наиболее влиятельных людей своей эпохи. Он был чрезвычайно близок к папе, о чем свидетельствуют ряд проповедей, присланных Иннокентием 3 лично Амори по его просьбе.

Сотрудничество между папой и Амори усилилось, когда папа стал разрабатывать стратегию в Лангедоке. В 1204 г. папа написал Беренгеру, архиепископу Нарбонны, упрекая его в халатности, в том, что он позволил «заразить регион чумой еретических извращений», и в том, что он не сотрудничает с легатами Раулем и Пьером де Кастельно, монахами из Фонтфруад. Такое же письмо было послано и другим церковным лидерам, и папа всячески просил Амори мобилизовать других цистерианских монахов и помочь легатам с проповедями. В мае 1204 года Амори сам становится легатом и является в Лангедок под конец месяца. Все три легата (Амори, Пьер и Рауль) обвинили архиепископа в толерантности к ереси и в конце концов заменили его, а также епископа Тулузы, Раймонда де Рабастен на цистерианцев - в 1206 г. епископом Тулузы стал Фулько, а в 1212 г. архиепископом Нарбонны сам Амори (!). Затем легатам была предоставлена власть давать индульгенции равнозначные тем, которые получали крестоносцы, отправляясь в Святую Землю.

Однако у призванных Амори проповедников возникло много проблем. И не только из-за еретиков, но в основном из-за местных феодалов, которые не желали преследовать диссидентов, живших на их землях, а также из-за местного католического клира, который был обвинен в том, что они дают убежище еретикам и дружат с ними. Гийом де Тудела, автор первой части Песни о крестовом походе, человек, стоявший на стороне крестоносцев, описывает по горячим следам, что чем больше Арно старался обратить еретиков, тем больше они над ним смеялись и не хотели его слушать. (Кстати, насчет издевательств он нигде не пишет). Только добавляет: а ведь Арно был легат и у него была власть уничтожить всех этих людей (чрезвычайно интересное замечание).
Далее, то же Тудела пишет, что они, пешком или верхом, путешествовали, пытаясь обратить этих упорствующих еретиков, но еретики не обращали внимания на их речи (опять ни слова ни об издевательствах). Только в одном случае он упоминает, что когда Амори и Фулько пытались проповедовать толпе, то толпа не желала их слушать и имитировала гудение пчел (но грязью тем не менее не кидала).

Пьер де Во де Серней (хронист близкий к Монфору) описывает разные события из жизни Амори с 1206 по 1218 год. Он даже заявляет о том, что легаты собирались вообще прекратить проповедническую деятельность, поскольку не видели никакого шанса в том, чтобы они победили еретиков на диспутах. И где только они не начинали проповедовать, их немедленно обвиняли в их собственной роскошной жизни и советовали им, что если они хотят читать проповеди, то лучше бы им как легатам проследить за тем, чтобы другие клирики чтили заповеди. (если желаете, могу процитировать латинский оригинал, где все это сказано).

Иннокентий постоянно пытался подбодрить цистерианцев, посылая им письма с комментариями в частности притчи о Марфе и Марии с тем смыслом, что в данное время Марфа была бы более права и надо оставить созерцательную жизнь и заняться политикой. Он призывал легатов продолжать свою деятельность. В этом письме (январь 1206 г.) он как раз сравнивает ладью Петрову с баркой, попавшей в шторм и не имеющей возможности ловить рыбу. Кроме того, он еще ссылается на повылазивших из моря монстров, Сциллу и Харибду и прочие опасности для вышеуказанной ладьи. Он также использует другое сравнение, приводя образ виноградника и призывая легатов повыдирать бурьяны из Божьего виноградника. Летом 1206 года прибывают им на помощь Доминик и Диего Осма, которые тоже советуют легатам «следовать образу жизни апостолов», как и их противники, чтобы их хоть кто-то слушал.

К Амори на помощь прибывают также еще 12 аббатов и множество монахов. Именно о них Пьер де Во де Серней говорит, что они ходят босыми. Тем более, что среди этих делегатов был его родственник Ги де Во де Серней. Они стали принимать активное участие в диспутах. Пьер де Во де Серней описывает многочисленные диспуты, многие из которых длятся по 8 дней и дольше. Он говорит об успехах объединенной католической делегации, но если глянуть повнимательнее, то среди обращенных в основном оказываются вальденсы. В 1207 г ситуация меняется не в их пользу, и проповедники говорят о своем разочаровании. Осма умирает в Испании в 1207 г., Рауль из Фонтфруад тоже. Хронист Робер де Оксерр описывает фрустрацию оставшихся. То же подтверждает и Пьер де Во де Серней, говоря что проповедникам не удалось обратить еретиков, которые «оставались упорны в своих заблуждениях». Амори и Фулько проповедовали каждый день, однако Гийом де Тудела пишет, что народ «не имел особого желания обращаться». И дальше Тудела вновь заявляет: потому-то мне и неудивительно, что все они были убиты и уничтожены, поскольку без насилия не удалось бы остальных обратить к добру. - Опять дается явная связь между будущими массовыми убийствами и нежеланием обращаться. То есть, это не случайно.
Главный момент наступает после убийства Пьера де Кастельно. Амори присутствует в Риме при том, как папа отлучает от Церкви графа Тулузского. И Тудела вновь говорит: «и в Риме было принято решение, которое привело «к смертям многих и разрушении всей земли от Монпелье до Бордо». При этом он - очевидец событий - замечает, что Амори вскакивает и советует папе объявить по всему миру призыв к войне и к отпущению воинам всех грехов. После чего папа доверяет ему миссию «вести армии против этого лицемерного народа».
28 марта 1208 г. Амори является в Сито, где показывает всем папскую буллу, уполномачивающую его призывать к крестовому походу и отпускать грехи участникам. После чего, когда войска собираются, то Амори постоянно называют в источниках «вождем армий». Например, при взятии Каркассона в 1209 г., Гийом де Тудела замечает, что без советов и указаний аббата «крестоносцы ничего не делали». Поскольку Каркассон не сопротивлялся, то Тудела рисует сцену, где Амори заявляет крестоносцам: ничего в городе не трогать, а если кто-то что-то сделает без моего разрешения, будет немедленно отлучен. То есть, Амори очень конкретно распоряжался всеми этими вещами. Более того, Гийом де Тудела неоднократно описывает, как Амори дает инструкции и указания, и постоянно утверждает, что все в армии делалось согласно распоряжениям аббата.

Теперь подходим к Безье. Известно, что слова Арно Амори насчет «Убейте всех» - принадлежат Цезарию Гейстербахскому, цистерианцу с рейнских земель. Свидетелем событий он не был. Однако:
1. Следует учитывать приведенные предыдущими хронистами факты о степени влияния Арно в армии крестоносцев.
2. Все жители Безье были уничтожены армией, фактически возглавляемой Арно Амори.
3. Арно пишет Иннокентию 3: «ни возраст, ни пол, ни положение не брались нами в расчет, и почти двадцать тысяч были уничтожены». Далее, в том же письме легат описывает массовые убийства и сожжение города как «результат гнева Божьего на тех, кто это заслуживал» и даже называет это «великим и достойным восхищения чудом, что месть Божия совершилась, и все они были убиты».
4. Симон де Монфор в письме к папе описывает Арно Амори как человека, без слова которого никто в армии ничего не делал.
5. Ни Амори, ни Монфор не высказывают ни малейшего сожаления по поводу гибели 20 000 человек, в том числе и католиков, отказавшихся покинуть город.
6. Даже «правильный» доминиканский историк Мари-Умберт Викер ужасается тем, что «легата даже не тронуло и не огорчило и не опечалило то, что души спасенных (католиков) оказались в такой опасности умереть без исповеди и покаяния из-за этих убийств». Он же отмечает, что характер Амори был таков, что история Цезария вряд ли покажется неправдоподобной. Причем Гийом де Тудела говорит о том, что с его точки зрения убийства в Безье были «варварством, какого не случалось со времен сарацин».
7. Гийом де Тудела описывает ужас епископа Безье, который пытается уговорить жителей открыть ворота, говоря им что иначе их всех убьют, но никаких подобных чувств у Амори не зафиксировано.
8. Во второй части «Песни», написанной анонимным автором описывается похожая история, когда тот же Арно и Фулько, в компании с еще одним легатом кардиналом Бертраном, призывают крестоносцев атаковать Тулузу в 1217 году и поубивать всех ее жителей. Они, в том числе и кардинал легат, заявляют об этом словами, чуть ли не теми же самыми, какие приписывают Арно в Безье
«Господа, Царь небесный призывает Вас пустить адское пламя на этот город! Он преисполнен неверия и греха, и там внутри Раймонд, их господин. Всякий, кто атакует этот город, будет спасен Господом! Снесите этот город, прочешите каждый дом! Пусть ни мужчина ни женщина не уйдут от вас живыми, пусть их не защитят ни храм ни реликвия: все они должны быть преданы мечу. Как истина то, что я благ и свят, так они грешны и виновны, и путь острая сталь погубит их всех!» Эта цитата еще более расширенное эхо слов, очевидно сказанных Арно в Безье.
9. Трубадур Гийом де Фигейрас, говоря о событиях в Безье, заявляет, что в этом виновны не только крестоносцы, но Рим и его посланники из Сито.
10. Хронист Жерве из Тильбери в «Диалоге», датированном между 1209 и 1214 годами подает вопрос «Правда ли, что как говорят, убийства альбигойцев были радостны Богу»? И ответ (этот диалог имеет такой немного катехитический характер) - что ничто не может быть более радостно Богу, чем это убийство, потому как Бог сам своим судом отделит еретиков от верных. А если верные в тех местах и не поддались ереси, то они все равно согрешили толерантностью к еретикам, и потому их следовало убить и предоставить разбираться Богу - слово в слово повторяет, и не так как Цезарий через несколько десятков лет, а прямо по горячим следам. Это все означает также, что убийства в Безье очень обеспокоили тамошнее общественное мнение - потому такие вопросы попали даже в катехизис, поскольку нуждались в оправдании: католики были убиты за свою толерантность к ереси, а Бог уже разберется, кого посылать в ад, а кого в рай.
11. Подобная история произошла и в 1210 году, когда крестоносцы уже под началом Симона де Монфора взяли Минерву, и крестоносцы спрашивали Амори о судьбе находящихся там еретиков. Монфор сам был среди спрашивающих, поскольку считал Амори непререкаемым авторитетом в данном вопросе. Пьер де Во де Серней говорит далее, что он ответил, что сам лично желал бы их смерти как «врагов Христа», но как священник и монах он должен отпустить их если они отрекутся. И далее он добавляет: «но не переживайте, немногие сделают это». Хронист явно подчеркивает роль Амори в событиях - это он указывает, кого осудить на смерть, кого отпустить.

12 марта 1212 года Амори был избран архиепископом Нарбонны и заявил о своих претензиях на светскую власть как графа Нарбонны. После своего избрания, даже не ожидая окончательного решения вопроса о своем графстве, он поднял светский флаг над дворцом архиепископа, весь в нетерпении получить еще и светскую власть.
В том же году он отправился в Лас Навас де Толоса.

Ответить
Foreigner
14 years ago

История вторая

Таинственный остров
На Пасхе и поныне все сохранилось так, как было сотни лет назад, когда на этом небольшом клочке земли происходили загадочные события, которые тщетно пытаются объяснить исследователи.
Чем больше ученые всего мира пытаются понять остров Пасхи, тем меньше у них это получается. Новые теории, предположения, догадки, исследования еще больше запутывают и без того туманную картину. Что же такого особенного содержат в себе 117 квадратных километров практически голой суши?

Недавно на острове Пасхи делали пробы грунта. Для этого бурили скважины. И что же? Ученые с удивлением обнаружили целый пласт… жуков. Что это значит? Пока неизвестно. Но, по сути, просто задан еще один вопрос, на который могут быть десятки самых разных ответов.
Вообще в истории острова много случайного. Его первооткрыватель — капитан Хуан Фернандес решил сохранить в тайне свою находку, опасаясь конкурентов, а спустя некоторое время случайно умер при загадочных обстоятельствах. Хотя было ли то, что нашел испанец, островом Пасхи, до сих пор неясно.
Через 144 года на тот же клочок суши посреди Тихого океана наткнулся голландский адмирал Якоб Роггевен, причем произошло это событие в день христианской Пасхи. Так совершенно случайно остров Те Пито о те Хенуа, что в переводе с местного наречия значит Центр мира, превратился в остров Пасхи.
Причем адмирал Роггевен со своей эскадрой не просто плавал в этом районе, он тщетно пытался найти неуловимую землю Дэвиса — английского пирата, которая по его описаниям была обнаружена лет за 35 до экспедиции голландцев. Правда, никто, кроме Дэвиса и его команды, вновь открытый архипелаг больше так и не видел. А потому безрезультатные поиски наводили на мысль, что он мог просто уйти под воду. Ведь сейсмическая активность на дне Тихого океана в этих местах довольно велика, хотя погубить землю Дэвиса могло и извержение вулкана. Внезапный взрыв проснувшейся горы легко может разнести на куски даже довольно большую землю. Кстати, поблизости от Пасхи были и другие территории, нанесенные на карты и подробно описанные, а затем бесследно исчезнувшие.
Волей-неволей возникал вопрос: а не могли ли здесь еще до появления европейцев существовать крупные острова, большие архипелаги или целый материк? Для него даже придумали красивое название «Пасифида». Это косвенно подтверждалось и устными легендами о медленном опускании земли под воду.
После голландцев на острове бывали и другие исследователи, ученые, да и просто авантюристы. Он, словно магнит, притягивал к себе самых разных людей.
В свое время адмирал Роггевен, вспоминая о своем путешествии на остров, утверждал, что аборигены разводили перед идолами «моаи» костры и садились рядом на корточки, преклонив головы. После этого они складывали руки и раскачивали их вверх-вниз. Конечно, это наблюдение не в состоянии объяснить, кем на самом деле были для островитян истуканы. Но то, что в них заключался какой-то сакральный смысл, вряд ли подлежит сомнению.
Каждый из исследователей, побывавших на острове, считал своим долгом высказать предположение относительно назначения истуканов. Кук полагал, что это памятники погребенным правителям. Кэтрин Раутледж, исследовавшая остров в 1915 году, высказывала предположение, что часть истуканов изображала богов, а часть реальных людей. По утверждению профессора Метро, это были или боги, или обожествленные предки, или какие-то правители. Тур Хейердал считал, что это изваяния белых людей, прибывших на остров из Перу. К сожалению, в череде обрушившихся на остров несчастий, междоусобных войн и грабительских набегов никого особенно не интересовало взаимоотношение пасхальцев с «моаи». А они, судя по всему, были очень не простыми. Джеймс Кук, побывавший на острове в 1774 году, тоже оставил довольно поверхностное описание обычаев местных жителей.
Главным же в его записях было упоминание лежащих статуй, потому как до него никто ничего подобного не замечал. Однако предположение о том, что статуи повреждались или уничтожались только враждовавшими друг с другом семейными кланами, по меньшей мере, половинчато. «Моаи» могли падать сами, от времени, ветра и воды. Тем более что почти все истуканы были установлены на берегу спиной к морю и лицом в глубь острова. Первая же большая волна, вызванная землетрясением или подводным извержением вулкана, легко могла повалить не одну фигуру.
Во второй половине XIX века умер культ человека-птицы. Этот странный, уникальный для всей Полинезии, обряд был посвящен Макемаке — верховному божеству островитян. Избранный становился его земным воплощением. Причем, что интересно, выборы проходили регулярно, раз в год. При этом самое активное участие в них принимали слуги или воины. Именно от них зависело, станет ли их хозяин, глава семейного клана, Тангата-ману, или человеком-птицей. Именно этому обряду обязан своим возникновением главный культовый центр — скальный поселок Оронго на самом большом вулкане Рано-Као в западной оконечности острова. Хотя, может быть, Оронго существовал задолго до возникновения культа Тангата-ману. Предания сообщают, что наследник легендарного Хоту Матуа родился именно здесь. В свою очередь, его потомки через сотни лет сами давали сигнал к началу ежегодного состязания.
Весной на небольшие островки Моту-Као-Као, Моту-Ити и Моту-Нуи, расположенные недалеко от берега, прилетали посланники бога Макемаке — черные морские ласточки. Тот воин, который первым находил первое яйцо этих птиц и доставлял его вплавь своему господину, получал в награду семь прекрасных женщин. Ну а хозяин становился вождем, или, вернее, человеком-птицей, получая всеобщее уважение, почет и привилегии. Последняя церемония Тангата-ману прошла в 60-х годах XIX века — после катастрофического пиратского рейда перуанцев выбирать человека-птицу стало некому и не из кого.

Парадокс заключается в том, что в Полинезии больше невозможно встретить цивилизацию столь высокого уровня, загадавшую так много загадок. К тому же в Полинезии коренное население нигде не подвергалось такому насилию, если не сказать геноциду, как на острове Пасхи. Складывается впечатление, что едва ли не все человечество, словно в отместку за исключительность, задалось целью уничтожить эту маленькую популяцию островитян. Удивительно, что на острове Пасхи вообще удалось кому-то уцелеть. Белые люди столетиями методично уничтожали тех, кто теперь мог бы дать ответы на вопросы, интересующие всех. Судите сами: в 1862 году перуанские пираты забрали в рабство все (!) мужское население острова. Затем практически ниоткуда появился французский авантюрист Жан Батист Дютро-Борнье, сам себя объявивший его повелителем и в конце концов убитый своими же подданными. Некоторое время спустя христианские миссионеры начали ревностно искоренять островное язычество, сжигая еретические, по их мнению, таблички с древними письменами. А по прошествии нескольких лет на острове начинаются распри между европейцами. В 1888 году чилийские власти, присоединившие остров к своим владениям, организовали тут исправительную колонию. Чуть позже, сообразуясь с чьей-то больной фантазией, было решено, что остров Пасхи — идеальное место для разведения скота. И буквально все поселения, кроме уцелевшего поныне города Ханга-Роа, были разрушены.
И так продолжалось вплоть до начала XX века. Последний мятеж аборигенов против чилийцев был подавлен в 1914 году. Пожалуй, только после этого жестокие эксперименты прекратились, вот только к тому времени на острове не осталось практически никого из тех, кто мог бы хоть что-нибудь прояснить в его истории. Некоторые, правда, считают, что здесь и сейчас еще существует некий клан или орден упрямых пасхальцев, хранящих дедовские секреты и скрывающих от белых переселенцев древние знания. Факты подтверждают, что так оно и было в 20-х годах прошлого века и в принципе могло быть еще лет эдак 50 назад, когда остров был практически изолирован от мира, но вот сегодня уже маловероятно. Хотя, кто знает…

По свидетельству древних легенд, статуи якобы обладали способностью передвигаться самостоятельно. Задаваться вопросом, как именно это происходило на самом деле, нет никакого смысла — документальных свидетельств тому все равно не осталось. Но гипотез о передвижениях «моаи» существует множество, некоторые даже подтверждаются экспериментально, хотя все это опять же доказывает только одно — в принципе это было возможно. И, видимо, двигали статуи сами жители острова и никто иной. Правда, непонятно, для чего они это делали? Далекие мастера вырубали «моаи» на склонах вулкана Рано-Рораку, расположенного в восточной части острова, из мягкого вулканического же туфа. Затем готовые статуи спускали вниз по склону и расставляли по периметру острова.

Высота большинства идолов составляет от пяти до семи метров, более же поздние изваяния доходили и до 10, и до 12 метров. Вес такого «моаи» не превышает в среднем 5 тонн. Туф, или, как его еще называют, пемза, из которого они сделаны, по структуре напоминает губку и легко крошится даже при легком на него воздействии
Сейчас на острове живет около трех тысяч человек. Из них только 150 человек — чистокровные рапануйцы, остальные же — чилийцы и метисы. Хотя опять-таки не совсем понятно, кого именно можно считать чистокровными. Ведь еще первые высадившиеся на острове европейцы с удивлением обнаружили, что жители Рапануи — полинезийское название острова — этнически неоднородны. Знакомый же нам адмирал Роггевен писал, что на открытой им земле жили белые, смуглые, коричневые и даже красноватого оттенка люди. Причем и сами островитяне прекрасно знали, что их предки происходили от разных народов.
И хотя нынешние жители, безусловно, полинезийцы, так было не всегда. И это подтверждается многими антропологическими, лингвистическими и другими исследованиями, что, собственно, и породило столь обширную географию поселений потенциальных предков здешних жителей, что можно только развести руками от безграничности человеческого воображения. В этот список попали и викинги, и древние египтяне, и некие таинственные атланты, и еще много кого. Но все это говорит опять же о том, что никто доподлинно не знает, откуда на самом деле пришли первопоселенцы. Ни известный на весь мир путешественник-исследователь Тур Хейердал, упорно отстаивающий свою теорию миграции островитян с берегов Южной Америки, ни те, кто считает, что прародители пасхальцев жили в Азии. Сторонники обеих теорий находят вполне убедительные доказательства своей правоты, но ситуация от этого не становится яснее.
Вероятнее всего, по каким-то причинам именно в начале 70-х годов XVIII века, то есть незадолго до прибытия Кука, начался очередной закат острова Пасхи. Большинство ученых склоняются к мысли, что это была гражданская война между короткоухими и длинноухими, обосновавшимися на близлежащем полуострове Поике.
Жестокие междоусобные войны на острове – вещь столь же реальная, как и аху — платформы-постаменты, на которые, собственно, и ставили «моаи». Их количество, кстати, говорит о том, что кланов на острове было довольно много и он был крайне заселен. По разным данным, число жителей вполне могло колебаться от 2 до 20 тысяч человек, что для такого маленького островка слишком много. Принято считать, что гражданские войны как раз и происходили из-за перенаселения и нехватки еды. Гнев островитян обращался друг на друга и на «моаи» как символ семьи врага.
Большинство теорий об истории и развитии острова Пасхи строится на устных преданиях. Происходит это потому, что никто до сих пор не может понять, что же начертано в письменных источниках — знаменитых табличках «ко хау моту мо ронгоронго», что в переводе приблизительно означает — рукопись для декламации. Большая часть их была уничтожена христианскими миссионерами, но и те, что сохранились, могли бы, наверное, пролить свет на историю этого таинственного острова. И хотя ученый мир не раз бывал взбудоражен сообщениями о том, что древние письмена наконец-то расшифрованы, при тщательной проверке все это оказывалось не слишком точной интерпретацией устных фактов и сказаний.
Большинство ученых просто не допускают того, что письменность могла возникнуть сама на отдельно взятой и очень небольшой территории. Но если она была привнесена извне, то откуда? Все опять возвращается к Хоту Матуа и тому, откуда он приплыл на Пасху. Ведь, по устным преданиям, именно он привез деревянные таблички, но пока они не могут определить это место.
В основе письма острова Пасхи лежат иероглифы, что для Полинезии составляет исключительное явление. Нигде больше на островах Тихого океана не встречалось даже следов иероглифического письма. Лингвистический анализ принципов написания, графика, материал — все это уводит исследователей слишком далеко: Перу, Боливия, Двуречье, Древняя Индия, хетты, шумеры, египтяне. При желании сходство можно найти со многими графическим системами и языками мира. Но понятнее от этого содержание «ко хау моту мо ронгоронго» не становится. С уверенностью можно утверждать одно — последние знатоки этой письменности, свободно ею владевшие, умерли в 20-х годах прошлого века, и, судя по всему, их древние знания умерли вместе с ними.
Если взобраться на вершины вулканов Рано-Кау или Рано-Рораку, то можно часами смотреть на темные вулканические озера в окружении пещеры Оронго, на петроглифы с изображением человека-птицы, на почти отвесную стену, уходящую в белую пену, и на островки вдали, где до сих пор каждой весной появляются ласточки — посланники бога Макемаке. Здесь все сохранилось так, как было сотни лет назад, когда на таинственном острове произошло то, что так тщетно пытаются понять и объяснить ученые всей планеты.
ДМИТРИЙ ВОЗДВИЖЕНСКИЙ

Ответить
Legioner
14 years ago

Монолог одного актера 😆 😆 😆Разговор с самим собой

Ответить
Олимпиада
14 years ago
Монолог одного актера 😆 😆 😆Разговор с самим собой

😆 😆 😆 Ага, тихо сам с собою...

Ответить