Автор Тема: Новейшие Вести Из Китая (1901 г.)  (Прочитано 3153 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Ernan Kortes

  • Новичок
  • *
  • Сообщений: 47
  • Карма: 9
  • Пол: Мужской
    • Openfinal
  • Skype: ernan_kortes
Попов, Павел Степанович (1842-1913), синолог, член Петербургской Академии Наук, русский китаевед дореволюционной эпохи. Один из первых авторов Русско-Китайского Словаря (1879 г.). Особенно знаменит его очерк -
"Два месяца осады в Пекине". (Если любопытно, могу выложить на форуме, но, боюсь, большой материал получится). Часто публиковал статьи в журналах того периода (некоторые к сожалению безвозвратно утеряны). Преподавал в Петербургском Университете.


ПОПОВ П. С.

НОВЕЙШИЕ ВЕСТИ ИЗ КИТАЯ

Пред отъездом за границу нами получена была китайская газета: "Бей-цзин-синь-вэнь-гуй-бао" (т. е. "Пекинский Сборник Новостей"), которая принесла нам немало весьма интересных известий о настоящем положении дел в Китае, а именно: об отношении общественного мнения к русско-китайскому соглашению касательно Маньчжурии, о жизни двора в Синь-ань-фу, о государственном бюджете, о чем подробные и точные сведения чуть не в первый раз являются достоянием печати, о реформах вообще и учреждении нового высшего правительственного органа, о преобразовании финансовой и учебной части и т. п.

Большая часть номеров полученной нами газеты переполнена пылкими речами и рассуждениями, горячими протестами и глубоким негодованием против русско-китайского соглашения относительно Маньчжурии (Кроме официальных протестов генерал-губернаторов ху-гуанского, лян-цзянского и лян-гуанского (кантонского), посланных в Си-ань.). Эти протесты раздаются из Шанхая, новообразовавшегося центра Китая, с юга, с островов Индийского Архипелага, из Японии и Америки; не отстают в выражении негодования от своих соотечественников, заброшенных на чужбину, и обитатели внутренних провинций Китая.

Заявляя единогласно, что "хитрость, обман, лесть, подкуп, насилие и запугивание являются основными чертами русской политики по отношению к Китаю", все эти рассуждения, различаясь только в частностях, в общем сводятся к тому, что русско-китайское соглашение представляет собой акт, совершенно уничтожающий власть Китая в Маньчжурии и [313] передающий ее в руки России. "Когда цаян-цзинь, высший представитель власти в крае, не может ничего предпринять без предварительного соглашения с русскими властями, когда все укрепления в крае должны быть разрушены и все оружие выдано русским, когда одни только русские будут иметь право распоряжаться по своему произволу всеми естественными богатствами края и сооружением в нем железных дорог, — то такое состояние разве не есть прямое присоединение Маньчжурии к России? А если это так, то зло, вытекающее из этого договора, не ограничится только одним поглощением Маньчжурии — родины настоящей династии — Россией, а неизбежно повлечет за собой разделение Китая иностранными державами, из которых каждая без сомнения постарается приобрести соответствующие выгоды в других частях обширной китайской империи. Ясное дело, что весь Китай единодушно и всеми силами должен противиться утверждению этого договора, грозящего не только поглощением иноземцами древнейшего, богатейшего и населеннейшего царства, но и потрясением всего отдаленного Востока; да, он должен противиться ему, хотя бы для этого ему пришлось вступить в борьбу с такой могущественной державой, как Россия; ему нечего будет опасаться этой борьбы, потому что на его стороне будут все великие державы, для которых распад Китая будет величайшим злом"... Другие патриоты советуют открыть всю Маньчжурию для иностранной торговли на общих с другими открытыми китайскими портами основаниях и этой мерой предохранить страну от дальнейших поползновений на нее России, так сказать — нейтрализовать ее.

В этом движении китайских патриотов против России один из них доходит до того, что характеризует ее политическую деятельность по отношению к Китаю в следующих словах:

"Всякое новое несчастие Китая доставляло России новую выгоду, а все другие державы оставались позади ее. Это происходило от того, что ее внешняя политика, несмотря на внутреннюю слабость государства, далеко превосходила политику других иностранных держав. Дружеские отношения России с Китаем — самые старые, и она получила от него земли больше других. В царствование императора Канси русские завладели нашим (?) Албазином. По договору 1689 года, Китай променял Албазин на Нерчинск (никогда не принадлежавший Китаю), так что хотя Албазин и был нам возвращен, [314] но Нерчинск отошел к России. Спустя более 150 лет, в царствование Сянь-фына, когда Англия и Франция, вследствие отказа в ратификации договора, овладели Дагу, вступили в Пекин и заключили под стенами его договор, они не получали ни одного клочка земли. Между тем Россия, стоявшая в стороне, пользуясь этой распрей, без всякого повода, завладела землями на С. от Амура и на В. от Усури, обнищавшими пространство в несколько тысяч ли. С этих пор она занялась устройством Владивостока и овладела устьем р. Тумынь, чтобы через него наладить отношения с Кореей. Вот откуда началась вся беда. Спустя более десяти лет, в Синь-цзяне вспыхнуло страшное магометанское восстание. Россия снова воспользовалась этим случаем и завладела илийским (кульчжинским) краем и таким образом распространила свою власть на все северное Притяньшанье. Правда, по кульчжинскому договору, она возвратила илийский край Китаю, но все-таки укоротила наши пограничные владения на 2.000 слишком ли. В 1894 г., во время японо-китайской войны, Россия, пригласив Германию и Францию, вернула Китаю Ляодун, а через три года сама же овладела портом Артур и Далянь. Таким образом, эти два важных порта также перешли к ней. В прошлом году, когда вспыхнуло ихэтуаньское восстание, Poccия вынуждена была вместе с союзными войсками вступить в Пекин, а сама, между тем, отдельной армией заняла всю Маньчжурию (По мнению самих китайцев, виновником взятия Маньчжурии был Хейлун-цзянский Цзян-цзюнь-Шоу-шан, осмелившийся без всякого вызова напасть на Благовещенск.) и отправила человека (Вероятно, намек на князя Ухтомского.) для того, чтобы склонить на свою сторону влиятельных китайских сановников, действуя на них запугиванием и обманом и склоняя (соблазняя) их обещанием взятки и покровительства. Поэтому, лишь только в Пекине начались мирные переговоры, как Россия первая из всех держав подняла вопрос об удалении войск. Когда все иностранные державы потребовали наказать главных виновников мятежа, только одна Poccия не приняла в этом участия. Это опять-таки было сделано потому, что она хорошо знакома с характером китайцев, которые из-за пристрастия к чиновничеству готовы погубить государство".

Эта историческая справка китайского патриота страдающая массой неточностей и небеспристрастная, как и общие мнения других китайцев об отношениях Китая и Poccии, приведены [315] нами с той главной и существенной целью, чтобы показать некоторым из наших политиков, которым не чужды дела Китая, как они глубоко ошибаются, воображая и даже утверждая, что китайцы должны относиться к нам и действительно относятся, в настоящее время, если не с большим, чем к другим иностранцам, дружелюбием, то, по крайней мере, с меньшей враждебностью. Это глубокое заблуждение! это вредный самообман, который может дорого обойтись нам. Действительно, было время, когда китайцы относились к нам с большим доверием, чем к другим иностранцам, но оно было поколеблено нашей политикой в кульчжинском вопросе, которой воспользовались наши друзья для того, чтобы очернить и дискредитировать нас в глазах подозрительных китайцев. Да, оно было поколеблено, но еще не подорвано окончательно, и спустя 14 лет, — когда мы, чуть не рискуя войной с Японией, вырвали у ней Ляо-дун и вернули его Китаю и, кроме того, снабдили его деньгами, — доверие и расположение к нам не только было восстановлено, но оно достигло своего апогея. В 1895 г., когда я, возвращаясь из отпуска в Пекин, проезжал между Калганом и Пекином, то в гостиницах, где нам приходилось останавливаться, лишь только становилось известным, что мы — русские, китайцы с неподдельной радостью называли нас своими старинными друзьями и благодетелями, выручившими их правительство из денежного затруднения и возвратившими ему Ляо-дун. Но как переменилась картина, когда, после занятия Порт-Артура, мне пришлось быть в Пекине в одной китайской лавке, хозяин которой, узнав, что я русский, чуть не отвернулся от меня. Этот факт доказывает, что у китайцев есть патриотическое чувство, и что они, также как и другие, умеют ценить сделанное им добро и негодовать за причиненное зло.

Конечно, горячий протест общественного мнения Китая против русско-китайского соглашения был подогрет Японией, Англией, Соединенными Штатами Северной Америки и другими державами, интересы которых в Китае равны нулю, но инициатива его бесспорно принадлежала китайцам, которые вполне понимали, что в державах и особенно в Японии, Англии и Соединенных Штатах Северной Америки их протест встретит горячее сочувствие и деятельную поддержку.

Но как бы ни были испорчены наши отношения к Китаю, нам, в виду совершенно отличного от других держав положения нашего по отношению к нему, созданного [316] географическими условиями, и отношения к нам держав на Дальнем Востоке, не только не следует еще более портить их, а наоборот, необходимо приложить все усилия к их восстановлению. Единственное и надежное средство к этому нами уже было указано в конце нашего дневника в мартовской книжке "Вестника Европы" — это "побольше справедливости и гуманности", которые, без сомнения, найдут отголосок в мирном Китае, будут оценены им по достоинству и послужат к упрочению взаимных добрых отношений.

Но обратимся к другим известиям, сообщаемым газетой. Так, она сообщает немало интересных сведений о жизни двора и окружающих его лиц в Си-ань, откуда он, несмотря на все старания, увещания и настояния как иностранных представителей, так и китайских сановников, до сих пор еще не возвратился. Bcе эти известия почерпнуты газетой или из частных писем из Си-ань, или же от лиц, побывавших там. Из них мы узнаем следующее:

"Императрица по прежнему держит правительственную власть в своих руках. Канцлер Жун-лу и министр Лу-чуань-линь, один из крайних ретроградов, пользуются громадной властью; влияние же местного губернатора значительно пошатнулось. Между ними умеренный прогрессист, член министерства иностранных дел, канцлер Йан-вэнь-шао прилагает все свои усилия и изворачивается для сохранения главных интересов. Богдыхан, как прежде, лишен власти; вид у него крайне изнуренный, вероятно вследствие сердечной скорби и негодования. Наследник, достигший уже юношеского возраста, смотрится жирным толстяком с грубыми чертами лица, любит верховую езду, носит шапку, отороченную золотым позументом, одевается в узкий темно синий кафтан, а поверх него в коричневый, со стоячим воротом, халат, и вообще по костюму ничем не отличается от подлого люда и не походит на лицо царственного происхождения...

"Когда, по взятии Пекина союзными войсками, двор бежал в Шань-си, то вслед за ним туда направились и труппы актеров и открыли там три театра, которые постоянно наполнены знатными посетителями. Отечество находится в великой скорби, народ мрет от голода, а эти господа развлекаются пением и актерами, забывая об отечестве, — совершенно бездушные, низкие люди! Вдовствующая богдыханша также часто призывает актеров в походный дворец, где они играют для рассеяния печали и грусти ее величества. Наследник [317] особенно пристрастился к театру и неукоснительно посещает его ежедневно. Заняв место у входа на сцену, он постоянно жестикулирует руками и топает ногами и особенно любит воинственные пьесы. Каждый день он забавляется с главным евнухом, любимцем богдыханши, Ли-Лянь-ин'ом. Богдыханша всего не знает об их проделках, а богдыхан хотя и знает, но не все говорит. Благодаря полнейшему недосмотру богдыханши и потворству главного евнуха, наследник стал совершенно разнузданным и непослушным. В последнее время он совершенно лишился расположения богдыханши и неоднократно подвергался наказанию кнутом за свою природную глупость и упрямство и особенно за свой странный и заносчивый характер. Один из сановников так выразился о нем: "Жаль, что человек, которого ожидает императорский трон, может превратиться в отставного царевича". Чувствуя нерасположение к ученью, он отличается особенным знанием музыки. Стоит только музыканту сделать ошибку, как он непременно сделает ему выговор, или же сам отправится на сцену и бьет в барабан, или играет на балалайке. В декабре прошлого года наследник, дядя его Лань-гун и брат Пу-синь, предводительствуя толпой евнухов, затеяли в театре драку из-за мест с гань-су'скими солдатами, причем нисколько евнухов было убито. Не смея открыто мстить гань-су'сцам, пострадавшая сторона перенесла свой гнев на театры, и через посредство одного губернатора добилась закрытия всех театров и публичного наказания ношением шейной колодки содержателя того театра, в котором произошло побоище. В изданном объявлении закрытие театров было мотивировано следующим образом: "Можно ли увеселяться театральными зрелищами и предаваться удовольствиям в то время, когда их величества покрылись пылью, т. е. бежали, а народ подвергся разорению и истреблению, в этот период позора государя и смерти его слуг, когда все должны помышлять об отмщении, и когда, сверх того, вследствие ужасной засухи, посетившей провинцию Шань-си, следует соблюдать особенную бережливость. Поэтому театры, гостиницы и рестораны подлежат строгому запрету". Но вслед затем, по ходатайству антрепренеров и хозяев, заведения эти, через посредство всесильного евнуха Ли-лянь-ин'а, были снова открыты при следующем объявлении " Небо ниспослало прекрасный снег — знамение будущего урожая. Следует открыть театральные представления, дабы отблагодарить духов. В виду этого, со всех театров и ресторанов снимается запрет". [318]

"В последнее время, при представлении сановников, богдыханша, обратившись к одному из них, со слезами сказала: "Мы с сыном (?) забрели сюда и почти лишены пристанища", и снова заплакала; богдыхан также заплакал.

"Однажды были присланы новые императорские костюмы; богдыханша, обращаясь к богдыхану, сказала: "Попробуй-ка надеть". На это богдыхан отвечал: "Лучше носить старое пекинское платье". — "А ты хотел бы возвратиться в Пекин?" — спросила богдыханша. — "Мне не хотелось бы бросить землю моих предков", — отвечал богдыхан. — "Я с тобой согласна". — Богдыхан продолжал: "Эта земля не есть мой дом; я до тех пор не буду спокойно спать и есть, пока не вернусь в Пекин"...

Как глубоко запало чувство мести в душу старой богдыханши, не привыкшей прощать своим врагам, видно из следующего случая: один из сановников представил доклад, в котором горячо рекомендовал сы-чуаньского мятежника Юй-мань-цзы, отличавшегося недавно преследованием миссионеров и христиан, как человека, способного занять пост главнокомандующего, и ручался жизнью всей своей семьи, что он в состоянии дать союзным войскам решительное сражение. Хотя этому докладу не дано было хода, но богдыханша осыпала докладчика нескончаемыми похвалами. Знаменитый Дун-Фу-сян хотя номинально и возвратился в Гань-су, но его отряд поступил под команду его ученика Дэна, выведенного им в люди во время усмирения магометанского движения в той же провинции Гань-су.

Один из наиболее влиятельных сановников в советах богдыханши, Жун-лу, пользуется весьма плохой репутацией. Консерваторы смотрят на него как на мятежника, а прогрессисты — как на изменника.

Богдыханша продолжает до сих пор смотреть на главных виновников последних несчастных событий как на убежденных патриотов. Так, когда управляющей хлебным делом в Шань-дуне, во время аудиенции, просил, для прекращения притязаний иностранцев, казни главных виновников, то богдыханша сделала при этом весьма недовольную мину. Когда же смелый управляющий прибавил, что иностранцы ни под каким видом не оставят этого дела, и что для сохранения государственного достоинства было бы лучше совершить над ними суд, не дожидаясь указания их виновности иностранцами, то на это ее величество сказала ему: "Не только преданность [319] князей и сановников (руководителей движения) блещет как солнце, но даже патриотизм ихэтуаньцев не подлежит сомнению. Ты в то время не был в Пекине, и потому не знаешь всего. Не разглагольствуй".

Относительно домашней жизни двора мы узнаем следующее:

Сначала двор помещался в резиденции генерал-губернатора, а сейчас размещен в доме губернатора, стены и ворота которого выкрашены в красный цвет; перед главными воротами поставлены рогатки и над ними выставлена надпись: "Походный дворец". Средние и левые ворота не открываются, а для сообщения оставлены правые, по вступлении в который находится кордегардия и экипажная; около нее — приемные для членов государственного совета, министров, начальников отдельных управлений и высших местных властей. Главная зала на первом дворе совершенно пустая; в левом флигеле — внутренняя приемная для лиц, ожидающих аудиенции, а в правом — помещение для отдыха после аудиенции. На этом же дворе кабинет богдыханши с троном, покрытым желтым полотном. В главной зале второго двора также поставлен трон, покрытый тоже желтым полотном; левый флигель служит местом для аудиенций, а в правом — княжеская канцелярия. В главной зале третьего, или заднего, двора также есть трон; правый и левый флигеля служат помещением для ее величества. Три звена (В домах зажиточных людей звено имеет на лицевой стороне здания 10—12 футов) на восток от второй залы служат опочивальней для богдыхана, а другие три звена — спальней его супруги. Комната в три звена, примыкающая к третьей зале с запада, служит помещением для наследника. Весь походный дворец освещается иностранными лампами и свечами.

Со времени прибытия в Си-ань старая богдыханша часто страдает желудочными болями, потому что здешний климат ей не подходит. Ночью, когда ей не спится, она плачет и постоянно приказывает евнухам колотить себе спину. Богдыхан, наоборот, выглядит более здоровым, чем в Пекине, и иногда шутить с евнухами и смеется по-прежнему; но когда бывает не в духе, — жестоко бранит их, как будто чувствует против них какую-то досаду и негодование.

К доставляемым отовсюду ко двору вещам богдыханша приказывает евнухам составлять списки, и затем щедро раздаривает их сановникам. При виде присылаемых из разных [320] провинций в министерство двора вещей ею овладевают и чувство радости, и скорби. Богдыхан же, при виде предметов, полученных из столичной области, проливает слезы. Иногда случается, что его величество, забавляясь в саду и завидев входящего туда евнуха, или прячется за ворота, или же уходит в свои покои — неизвестно почему. Полагают, что он страдает подозрительностью. Еще бы ему не страдать ею, — прибавим мы, — когда ему пришлось столько вытерпеть от евнухов в течение двухлетнего заключения на острове в пекинском дворце под их неутомимым присмотром!

На стол их величеств ежедневно расходуется более трехсот рублей, определяемых губернатором, к которому однажды богдыханша обратилась со следующими словами: "В Пекине на стол у нас выходило в несколько раз больше, так что теперь можно назвать нас экономными". На это губернатор отвечал: "Можно быть еще экономнее". Каждый вечер евнух подносит меню из ста слишком блюд, состоящих на первых порах только из кур, уток, мяса и рыбы, к которым потом присоединялись представленные ко двору ласточкины гнезда, трепанги и проч., и императорский стол сделался роскошнее. Богдыхан любит молодой лук и немного ест скоромной пищи. Богдыханша любит макароны, а другой еды употребляет мало, и потому накалывает евнухам не готовить много блюд. В прежнее время стол состоял из сотни блюд, а теперь блюд из десяти, из которых богдыхан кушает два три блюда. Прошлую зиму богдыхан и богдыханша пили молоко, для чего содержалось шесть коров; но этой весной, вследствие страшной сухости в воздухе и жары, они перестали пить его, и коровы переданы были для прокорма в местное окружное управление, где содержание их стоит ежемесячно более трехсот рублей при отдельном для них пастбище.

При выезде богдыхана и богдыханши из Пекина, — так как они оставили его второпях, — у них не было другого платья, кроме того, которое было на них. Потом им постепенно было выслано их платье, так что они теперь носят то, что у них было в Пекине.

По прибытии царственных добровольных изгнанников в Си-ань, весь народ удостоился лицезреть их. Еще до прибытия в этот город, богдыханша, обратясь к канцлеру Вану, сказала ему: "Я хочу посмотреть, какова на самом деле страдальческая жизнь народа". Благодаря этому, и сельское население, [321] по пути следования императорского поезда, также удостоилось безнаказанно лицезреть своих государей. Никогда ничего не видевший богдыхан с большим удивлением смотрел на обстановку поселян. "Откуда нам было знать, что народ в такой степени бедствует?" — сказала богдыханша богдыхану, и немедленно по прибытии в Си-ань приказала губернатору позаботиться оказанием помощи бедствующему населению и открыть для него даровые столовые.

Богдыханша жаждет вернуться в Пекин, но ею постоянно овладевает беспричинный страх. 13-го марта был уже составлен указ о возвращении, но известие о русском договоре остановило приведение его в исполнение. В настоящее время в походном дворце все надеются на князя Цина и Ли-Хун-чжана, как на каменную гору, и с большим нетерпением ожидают от них телеграмм. "Если я один день не получаю телеграммы из Пекина, то я чувствую себя потерянной", — говорит богдыханша, несмотря на то, что эти телеграммы больше приносят тревоги, чем радости. По поводу смерти главных коноводов ихэтуаньского восстания, князя Чжуана, Ин-няня и Чжао-Шу-цяо, императрица заметила, что "в прошлом году князь и Ин-нянь, хвастаясь своим близким родством с царствующим домом, сказали, что дайцинскую империю они не преподнесут иностранным чертям, и при этом дошли до такой необузданности, что чуть было не опрокинули императорский стол. Мне кажется, что Чжао-Шу-цяо — не их поля ягода. Очень жаль его смерти!" — и при этих словарь она прослезилась.

Вот какие неутешительные сведения сообщает газета о лицах, держащих в своих руках судьбы Китая, и в особенности о будущем ее правителе, если только, ко благу его, не исполнится предсказание китайского сановника, пророчащего этому необузданному и невежественному юноше разжалование из наследников в царевичи.

В числе других интересных сведений, газета сообщает нам точные данные о состоянии китайских финансов, отрывочные известия о которых хотя и помещались в правительственной газете, но не давали возможности составить что-нибудь стройное и целое. Только необходимость изыскания средств на удовлетворение претензий иностранцев за убытки, причиненные им ихэтуаньским восстанием, и расходы, вызванные его подавлением, заставили китайское правительство сделать в последнее время точный подсчет всех [322] государственных доходов и расходов. Эти данные, даже не вполне известные китайским бюрократам относящиеся к последним годам и указанные в газете ее корреспондентом, разворачивают перед нами полную и точную картину государственного бюджета Китая, без сомнения крайне важную для всех стран, промышленных и торговых обществ и лиц, так или иначе заинтересованных в дальнейших судьбах этой обширной, многомиллионной и богатой всеми естественными произведениями страны. Для нас же лично они интересны еще и потому, что общий их итог недалеко расходится с теми предположениями которые мы делали уже несколько лет тому назад. При этом мы считаем долгом заметить, что в газете помещены собственно два отчета, из коих последнему, появившемуся несколькими днями позже и относящемуся к 1899 г., мы отдаем предпочтение, как наиболее точному и систематизированному, но, к сожалению, из этого отчета появилась пока только приходная часть бюджета, и потому мы, пользуясь ею, в то же время пока берем расходную часть из первого.

Государственные доходы Китая по росписи 1899 года определяются в 88.272.006 лан (Стоимость лана колеблется и приблизительно = 1р. 40 к.) и распадаются на следующие рубрики:

1. Поземельная и подушная подать . 30.339.100 л.

2. Таможенные пошлины:

а) иностранные. 22.035.400 л. (Из них на опиум приходится 4.965.300 лан).

б) китайские . . 2.906.400 "

———— 24.941.800 "

3. Лишний сбор . . . . . . . . . 14.679.300 "

4. Соляные налоги:

а) сол. акциз . 3.537.200 "

б) сил. лик. сб. 10.010.000 "

———— 13.547.200 "

5. Разные сборы. .......... 4.764.606 "

 

Всего. 88.272.006 л.

Таким образом, все государственные доходы Китая, слагаясь из 30.339.100 лан поземельных сборов, 24.941.000 л. пошлин, 14.679.300 л. ликинного сбора, установленного в начале 50-х годов на покрытие расходов по усмирению [323] тайпингов, 13.547.200 л. соляных налогов и 4.764.606 л. сборов разных наименований, составляют в общем 88.272.006 лан, или, считая одну лану по 1 р. 40 в., равняются 123.582.806 руб.

Статьи государственных расходов, взятая нами из другого отчета, как мы уже заметили, не отличаются особенной ясностью и систематичностью. Вот они:

Провинциальные расходы . . . . . . . . . . . . 11.400.000 лан.

Выслано в министерство финансов . . . . 1.800.000 "

Содержание знаменных и войск зеленого знамени (из китайцев) . . . . . . . . . . . . 12.000.000 "

Содержание гарнизонных милиционеров и обученных войск. . . . . . . . . . . . . 19.000.000 "

Содержание морских таможен . . . . . . . . 3.613.500 "

Дворцовое ведомство . . . . . . . . . . . . 1.000.000 "

Отчисления на железные дороги . . . . . . . 800.000 "

Содерж. войск в Гань-су и Синь-цзяне . . 4.800.000 "

Содержание администрации в Маньчжурии. . . . . . . . . . . . 490.000 "

Расходы по флоту и главным управлениям северными и южными портами . . 5.000.000 " Содержание посольств. . . . . . . . . . . . 1.000.000 "

Расходы на исправление Желтой реки . . . 600.000 "

Расходы на водяные работы на р. Юн-дин в столичной провинции. . . . . . . . . . . . 340.000 "

Уплата % и капитала по иностранннм займам . . . . . . . . . . . . 24.000.000 "

Содержание столичных управлений. . . . . . . . . . . . 800.000 "

Расходы по защите границ. . . . . . . . . . . . 2.500.000 "

Изготовление вооружения и амуниции . . . 2.000.000 "

Добавочное содержание чинов империи. . 1.960.000 "

В запасный капитал в столице. . . . . . . . . . . . 660.000 "

Дополнительное содержание знаменных. . . . . . . . . . . . 1.380.900 "

 

————

Всего расходов . 94.243.500 лан.

Приход . 88.272.006 "

————

Дефицит . . 5.971.494 "

Важность приведенных данных о состоянии государственных финансов страны заключается в том, что они служат указателем состояния земледелия, торговли, промышленности и вообще экономического положения податных сил, принимающих участие в доходах и расходах государства.
« Последнее редактирование: 14 Мая 2011 15:34:30 от Ernan Kortes »
R.G.

Оффлайн Ernan Kortes

  • Новичок
  • *
  • Сообщений: 47
  • Карма: 9
  • Пол: Мужской
    • Openfinal
  • Skype: ernan_kortes
Re: Новейшие Вести Из Китая (1901 г.)
« Ответ #1 : 14 Мая 2011 15:22:12 »
Из правительственных распоряжений, имеющих непосредственное отношение к предполагаемым реформам, на первом [324] плане конечно, следует поставить укав об учреждении нового высшего правительственного органа под названием "Ду-бань-чжэн-у-чу", то есть, места, которому принадлежит ведение правительственных дел, которое мы поэтому можем назвать: "Главный Правительственный Совет". Но для того, чтобы точнее ознакомиться с кругом его деятельности мы находим необходимым изданный по этому поводу указ привести in extenso.

"Намереваясь произвести реформы в государственном управлении и напряженно стремясь к самоусилению, мы в начале текущего года приказали всем столичным и провинциальным сановникам изложить по этому предмету свои воззрения и представить их нам в категорической форме для нашего рассмотрения и выбора. За последнее время немало докладов уже поступило, но от многих генерал-губернаторов и губернаторов, а также чинов прокурорского надзора, таковые еще не поступили. Настоящее дело — чрезвычайной важности и многосложное. Докладов целая масса, при рассмотрении которых необходимо сделать строгий и тщательный выбор, определить, какие из них исполнимы, а также исследовать, в силах ли правительство исполнить их, или нет, — а для этого необходимо такое учреждение, куда бы стекались все указы и которому принадлежало бы главное управление под его специальной ответственностью. В виду этого мы учреждаем Главный Правительственный Совет и назначаем князя Цина И-куана, государственных секретарей Ли Хун-чжана, Жун-лу, Кунь-гана, Ван Вэнь-шао и министра финансов Лу-Чуань-линя — главными правительственными советниками, а Лю Кунь-и (нанкинский генерал-губернатор) и Чжан Чжи-дуну также повелеваем участвовать в Совете (издали). Во всех делах касающихся реформ (отмены чего-либо, или оставления по старому) означенные князь и сановники обязаны совещаться и принимать решение в духе согласия, подвергать все беспристрастному и тщательному обсуждению и по порядку докладывать нам, в ожидании представления нами их мнений ее величеству, для своевременного выбора и утверждения, и, по возвращении нашем в столицу, опубликования их для общего сведения. Что же касается исполнительных чинов Главного Правительственного Совета, то князь и сановники должны выбрать для этого лиц с честными и прямыми убеждениями, основательно знакомых с современным положением дел, и делать нам [325] представления о назначении их, не допуская при этом ни малейшего нерадения.

Так как данный нами для представления докладов двух месячный срок уже истек, то лица, не представившие их, пусть поторопятся обсудить и представить их без дальнейшего замедления. Объявить это во всеобщее сведение. Быть по сему".

Из приведенная указа видно, что это новое учреждение является высшей правительственной комиссией для принятия, обсуждения, рассмотрения всех докладов, касающихся реформ, и представления их со своими заключениями на воззрение и решение их величеств.

Задача, предстоящая членам этого высокого синедриона — без сомнения важная, трудная и ответственная, и весь вопрос в том, будут ли эти высокие сановники по своим личным качествам, убеждениям и знаниям в состоянии справиться с ней как следует и внести в нее тот дух беспристрастия я единодушия, который требуется указом и так необходим в этой великой работе. Не будут ли они представлять из себя старые меха, предназначенные содержать новое вино? В самом деле, не говоря уже о том, что эти пять сановников находятся в преклонном возрасте, представляющем, в общей сложности, более 360 лет, они далеко не сходятся по своим политическим убеждениям. Наиболее выдающийся из них по уму, обширной разнообразной опытности и, несмотря на свои 80 лет, неутомимой энергии, Ли-Хун-чжан принадлежит к умеренным прогрессистам, к которым принадлежат уступающий ему в энергии, опыте и уме князь Цин и бывший чжилийский генерал-губернатор Ван Вэнь-шао, когда-то один из деятельных членов цзун-ли-я-мыня, человек не без ума и опыта, но слабой воли. Большей энергией отличается Жун-лу, ловкий придворный, честолюбивый, не стесняющийся в выборе средств, пользующийся расположением и доверием богдыханши, особенно после дворцового переворота 1898 года, в котором он играл одну из видных ролей в устранении богдыхана от власти. Кунь-чан — один из столпов старой маньчжурской партии, преданный интересам династии, бывший когда-то членом цзун-ли-я-мыня, но вскоре исключенный из него за свой обскурантизм. Наиболее опасным человеком для реформационной деятельности является министр Лу-Чуань-линь, один из крайних ретроградов, находившийся все время при дворе в Си-ань и приобретший значительное влияние на [326] вдовствующую императрицу. О нем сами китайцы, принадлежащие к партии благоразумных, говорят, что Лу своими пагубными советами причинил Китаю гораздо больше вреда, чем несчастные вожаки ихэтуаньцев, поплатившиеся за свою глупую приверженность к ним своими головами. Вот те лица, которым, в качестве постоянных членов главного правительственного совета, приходится рассматривать и обсуждать разные доклады о реформах. Правда, в среду их включены еще два популярных и влиятельных генерал-губернатора — Чжан-Чжидун и Лю-Кунь-и, твердой и благоразумной политике которых, пошедшей в разрез со стремлениями главных вожаков ихэтуанизма, приписывается поддержание порядка на юге Китая и то, что пагубная и разрушительная деятельность его ограничилась только севером Китая. Лю-Кунь-и пользуется репутацией опытного и благоразумного государственного человека и не враг реформ, хотя и нешироких, но он уже дряхлый старик, подумывавший неоднократно об удалении на покой.

Совсем другого типа — Чжан-Чжи-дун. Это человек умный, деятельный, энергичный и настойчивый, сторонник широких реформ, в которых он видит единственное средство усиления и обновления дряхлевшего Китая, но без подрыва его национальных коренных устоев, потому что, как один из выдающихся представителей ученого класса, он горд китайской цивилизацией. Известность его начинается с восьмидесятых годов, когда, занимая пост незначительного столичного чиновника, он выступил со своим знаменитым докладом против заключенного с нами, в 1880 г., кульчжинского договора (ливадийского), добился отказа своего правительства в его ратификации и отправления в Петербург нового посольства, с маркизом Цзэном во главе. Ему принадлежит, изданное несколько лет тому назад, знаменитое сочинение о необходимых реформах в Китае, под названием: "Увещание учиться", которое рекомендуется правительством, как настольная книга для всякого образованного китайца. Ему же, как увидим потом, принадлежит мысль учреждения главного правительственного совета.

Независимо от качества личного состава нового учреждения, успех его преобразовательной деятельности в значительной степени будет зависеть от того, как отнесутся к тому или другому вопросу из области реформ иностранные державы.

Обращаясь к вопросу о преобразованиях, мы встречаем в газете интересный и обстоятельный доклад того же [327] Чжанчжи-дуна, который вероятно будет положен в основу преобразований, и потому мы считаем необходимым познакомить читателей с его содержанием.

"В этом году тяжелых испытаний, переживаемых Китаем, когда приходится думать о преобразованиях у нас, — замечает автор доклада, — ощущается недостаток как в людях, так и в финансах; в добавок к этому поверхностные суждения волнуют, а застарелый консерватизм затемняет нас. При таких условиях, самые отличные меры и прекрасные мысли нелегко привести в исполнение. Взвесив, что важно и что неважно, спешно или неспешно, и обсудив все вообще, я прихожу к заключению, что в вопросах, которые трудно вдруг привести в исполнение, важно проводить их мало-помалу, в известной последовательности и без излишней торопливости; тогда как в вопросах, настоятельно требующих изменений, необходимы твердая решимость и энергия в исполнении. Вся суть дела заключается в широком образовании людей разных специальностей. Кто может достать людей, тот может и управлять государством. После этого можно будет с успехом постепенно заняться финансами, военным делом и другими вопросами, принимая для этого меры, сообразные с требованиями времени, искореняя все вредное и насаждая полезное". После этого вступления докладчик говорит, что, не смея утруждать внимание их величеств многосложными и обширными рассуждениями, он позволит себе почтительнейше обратить их внимание на десять пунктов, наиболее удобных и исполнение которых легко даст благоприятные результаты:

1) Осторожное отношение к издаваемым указам, которые являются великой государственной силой и служат предметом глубокого уважения для подданных. Их необходимо тщательно обдумывать и взвешивать, и, убедившись, что они действительно исполнимы, тогда уже издавать с твердостью, в уверенности, что они будут исполняемы. Постоянная же замена одних указов другими возбуждает в умах населения сомнение, благодаря которому даже добрые распоряжения правительства встречаются им безучастно, и оно смотрит на них как на мертвую букву и не хочет заботиться об их исполнении. Каких же плодов можно ожидать от этого? К счастью, ныне издан манифест, требующий слова, так что каждый из чинов империи получил возможность выразить свое мнение; но, в виду массы поступающих докладов со множеством проектов, крайне [328] необходимо подвергнуть их тщательному разбору. С этой целью докладчик предлагает назначить несколько разумных и опытных сановников и образовать из них правительственную комиссию, к участию в которой пригласить также известных своими заслугами, репутацией и большим опытом старых слуг, и на рассмотрение и обсуждение этой комиссии передавать все заслуживающее внимания проекты, лучшие из которых будут избираться ею по большинству голосов и представляться на высочайшее утверждение и затем приводиться в исполнение. Выработанным таким образом законоположения получат неизменную силу и, несмотря ни на какие трудности, будут строго поддерживаемы и исполняемы. Эта статья об осторожном отношении к изданию указов без сомнения имеет в виду распоряжения и указы об уничтожении иностранцев, которые были изданы правительством в течение ихэтуаньского погрома, когда правительственная власть находилась в руках главных вожаков этого движения.

2) Обучение чиновников. При представлении лиц на службу, обыкновенно ценились те из них, которые сдали государственные экзамены. Но эти лица, сбросив ученую тогу, определялись к делам, которых они не изучали. Большая часть из них, опытная в словесных науках, оказывалась невежественной в делах управления. В добавок к этому чиновничья среда стала более и более разношерстной, когда после войн Сянь-фына и Тун-чжи (1851 — 1874 г.) в нее получили доступ лица по рекомендациям и за пожертвования. Благодаря этому большая часть столичных чиновников образовывалась под влиянием приказных, а провинциальных — очутилась под влиянием своих личных секретарей. Между ними не только не найдется одного или двух человек на сто, основательно знакомых с иностранными делами, и способных помочь в современных переменах, но даже трудно отыскать таких, которые удовлетворяли бы своему прямому назначению и имели ясное понятие о своем долге. Такая полная непригодность к делу большей части чинов империи вынуждает докладчика просить об учреждении в столице школы для чиновников, поручив ее руководство разумным сановникам. Из всех столичных правительственных учреждений он советует тщательно выбрать чиновников, отличающихся хорошим поведением, действительными знаниями и пониманием, определить их в эту школу и пригласить учителей для преподавания им отечественной истории, политики, администрации законоведения, [329] международного права, истории и системы управления иностранных держав, так, чтобы каждый из них, согласно своим взглядам, избрал себе известную специальность и исключительно занимался ею. Отличившихся — назначать на испытание к соответствующим их специальностям занятиям; людей же с великими стремлениями отправлять для усовершенствования за границу и, по возвращении оттуда, удостаивать особого поощрения и повышения. Докладчик просит также высочайшего соизволения на открытие подобных же курсов во всех провинциях, с той только разницей, что в качестве слушателей здесь являются чиновники, ожидающие вакансий, которыми, кстати сказать, переполнен весь Китай. Специальными предметами их занятий должны служить администрация, современные вопросы и международные отношения, для чего они должны быть снабжены руководствами, переведенными с иностранных языков, и подвергаться ежемесячным испытаниям. Тем из них, которые к ряду получат лучшие отметки, давать какие-нибудь поручения по службе. Докладчик надеется, что при этой системе, в течение одного или двух лет, все столичные и провинциальные чиновники научатся стремиться к приобретению полезных в управлении знаний и, конечно, легко будут справляться с делом, когда оно представится им. "Если при настоящих затруднениях, становящихся с каждым днем более и более тяжелыми, и при настоятельной потребности в людях, мы будем ожидать того времени, когда Китай покроется школами, которые дадут нам полезных деятелей и мы определим их на соответствующие их познаниям должности, то мы без сомнения не поспеем с ними. Таким образом, — заключает докладчик, — нам остается только пока принять миры к образованию полезных деятелей из имеющихся в настоящее время чиновников. Со своей стороны эти чиновники, не опасаясь быть исключенными из службы, без сомнения энергично примутся за дело, и благие результаты непременно скоро скажутся".

Принимая во внимание известное трудолюбие и настойчивость китайцев, между которыми не редко можно встретить стариков, выступающих в качестве конкурентов на ученые степени, мы готовы допустить, что план, предлагаемый Чжан-Чжи-дуном, может содействовать образованию более пригодных к службе людей, но позволяем себе сомневаться, чтобы одним только этим путем можно было освободить китайскую бюрократию от всех ее застарелых пороков и создать из [330] представителей ее честных деятелей, которые бы в состоянии были ставить интересы государственные выше своих личных. Для реформаторской деятельности нужны люди, сознательно проникшие новыми веяниями и поставленные в другие, лучшие материальные условия.

3) Уважение к реальным наукам. Образование людей является лучшим средством к обеспечению государственного благосостояния на многие годы. Как в древности, так и в настоящее время процветание государств обусловливается имением людей, а воспитание их есть истинный корень, на котором зиждется государственное благоустройство. Обращаясь к государствам всех частей света, мы видим, что силой и богатством особенно славятся те из них, у которых широко развито школьное образование и много способных людей. В Китае в том и другом ощущается недостаток. Поэтому, при настоятельном стремлении к преобразованиям, учреждение школ и образование людей является делом, не терпящим ни малейшего замедления. "Вследствие этого, — продолжает докладчик, — я решаюсь просить повеления вашего величества о серьезном преобразовании существующего в Пекине университета в приложении всех усилий к его расширению, а также об изыскании в провинциях крупных средств на открытие в них большого количества школ, так чтобы все даже самые захолустные и бедные места имели их. Затем, следовало бы выбрать разные действительно полезные китайские и иностранные книги и разные отрасли знания, известные в иностранных государствах своими несомненными благодетельными результатами, и пригласить учителей для их преподавания, разделив их на специальные курсы. Но, в настоящее время, по недостатку материальных средств и преподавателей, остается одно самое удобное средство — это переводы книг. Для исследования иностранной литературы (книг) следовало бы назначить специального комиссара. Те книги, которые уже переведены, следует отпечатать в большом количестве и распространить их повсюду; не переведении же перевести на китайский язык при помощи тщательно избранных переводчиков. За последнее время, весьма много книг было переведено в Японии; не мало также переведено их и иностранцами, долго прожившими в Китае. Все эти книги также можно npиобрести, перепечатать и разослать их по всем школам, с целью однообразия в преподавании. При этом, сообразуясь со средствами, можно пригласить и иностранных наставников. [331] Затем, по приобретении воспитанниками в изучаемых ими предметах основных познаний, отправлять их для усовершенствования за границу".

4) Прибавление на состязательных испытаниях отдельного курса положительных наук.

Известно, что в Китае ученые степени студентов, кандидатов и магистров приобретаются посредством состязательных испытаний, производимых для студентов ежегодно в уездных и областных городах, для кандидатов в главных провинциальных городах, а для магистров — в столице, через каждые два года в третий для тех и других; причем для каждой из трех степеней определено известное количество вакансий. Эти состязательные испытания, служившие главным и прямым путем к поступлению на государственную службу и носившие схоластический характер, состояли из диссертаций на разные классические темы, рассуждений по вопросам администрации и политики и стихотворства. Теперь Чжан-Чжи-дун предлагает ввести на этих экзаменах отдельный курс положительных наук, отчисляя для него каждый раз по 1/10 из общего числа положенных по штату вакансий до тех пор, пока число вакансий положительных наук не сравняется с числом вакансий курсов схоластических, или старых. После нескольких испытаний, когда школы дадут много образованных людей, а чиновничьи состязательные экзамены — много лиц с положительными знаниями, можно будет и старые курсы обратить в курсы положительных знаний.

5) Просвещение народа. Новые веяния еще не коснулись внутренних провинций Китая. Ученый класс и простой народ, заключенные в одном каком-нибудь углу, мало слышат и видят, и потому каждый раз, как увидят иностранца, у них является или чувство боязни и желание уклоняться, или же чувство враждебности. При боязни они охотно сносят оскорбления, а при враждебности возбуждают ссоры. А при неимении возможности ознакомиться с положением чужеземцев, состоянием своего государства, его производительными силами и народными нравами, это отчуждение еще более увеличивается. Поэтому, для взаимного спокойствия, крайне необходимо просветить умы народа и расширить его кругозор — что может также благоприятно отразиться и на благосостоянии народа и развитие торговли. Признавая, по примеру западных держав, громадное образовательное значение для народа за газетами и находя, что большая часть редакций китайских газет наполнена людьми [332] без поведения и разными недоучившимися негодяями, которые за спиной у иностранных купцов смущают умы и с которыми власти не могут справиться, докладчик полагал бы целесообразным открыть во всех провинциях казенные газетные редакции. Во главе газет помещать указы, затем хронику важнейших столичных и провинциальных правительственных распоряжений, а в конце — иностранные правительственные и научные новости. Руководство газетным делом подчинить назначаемому правительством беспристрастному и умному делегату. Провинциальные газетные экспедиции должны рассылать газету во все города, посады и села, для того, чтобы все население имело возможность знакомиться с современными делами в разных местах, а также с вопросами, касающимися земледелия, промышленности, торговли и горного дела. Помещение на страницах газет разных нелепых бредней и статей непозволительного содержания должно быть запрещено. Словом, газеты, по мнению докладчика, должны иметь главную цель просвещение народа. Кроме того, развитие и распространение казенной прессы может еще ограничить и стеснить, если не совершенно убить корыстную, якобы, иностранную прессу.

6) Серьезное отношение к путешествиям. Известно, что в период феодальный (в VII в. до Р. Хр.) и в эпоху борьбы государств (за 4 в. до Р. Хр.) путешествия князей были явлением обычным, что на сеймы лично собирались сами правители и что дружественные посольства, во главе с княжескими родичами и лицами знатными, отправлялись постоянно. Подобного рода фактов, о которых свидетельствует прошлая истоpия, не перечтешь. Все это делалось для скрепления соседских дружественных отношений, а также и для ознакомления с положением дружественных государств. Что же касается путешествия в чужие края иностранных государей в западной Европе, то в новейшее время они сделались явлением совершенно заурядным. Признавая несомненную великую пользу путешествий, докладчик просит об отправлении в чужие края князей и других знатных особ в сопровождении интересующихся современными вопросами столичных и придворных чиновников, для ознакомления со строем иностранных государств, с разными науками, обычаями и характером народов. "Продолжительное знакомство будет содействовать умственному развитию этих лиц и ознакомит их с существенными чертами иностранных земель. По возвращении в отечество, они сами смогут справиться со служебными делами; тем более [333] им не трудно будет соответствующим образом относиться к вопросам международного характера, если таковые им представятся. Видя, что новые веяния с каждым днем более и более развиваются в Китае, иностранные государства мало-помалу будут проникаться уважением к нам и сближаться с нами. Вместе с этим полное знакомство с сокровенными сторонами их политики даст нам возможность до некоторой степени умерить их насилие и избавить нас от их произвольных оскорблений. Столичным чиновникам, которые также пожелали бы отправиться зa границу, дозволять обращаться в министерство иностранных дел, которое, удостоверившись в их способностях и стремлении к образованию, может снабжать их необходимыми для этого средствами. Те из знатных особ, которые не переносят моря, могут сначала отправляться в Японию и в открытые порта, что также в известной степени даст им возможность ознакомиться с иностранцами и с современным положением дел".

Известно, что Чжан-Чжи-дун является одним из рьяных поборников сближения c Японией и заимствования от нее западной цивилизации. Из вверенного ему обширного края он уже неоднократно отправлял в Японию молодых людей, для получения там образования; между прочим, туда же был отправлен и его сын. Но, как искусный политик, при современных условиях, он находил неудобным в настоящем докладе слишком открыто выражать свои симпатии и предпочтение излюбленной им стране, хотя, конечно, в силу исторических традиций, он не питает в душе особенного расположения к маленькой Японии, — которую когда-то Китай называл рабским государством и считал своим вассалом, — а видеть в ней средство поскорее и подешевле дать своему отечеству то, что ему нужно.

7) Установление узаконений для чинов дипломатической службы. Признавая чрезвычайно важное значение дипломатических агентов и находя, что настоящий их состав, ни по своему образованию, ни по подготовке, ни по служебному прошлому, далеко не удовлетворяет своему назначению, докладчик, отдавая предпочтение дипломатическому строю Англии, рекомендует, чтобы вся служба этих лиц протекала по министерству иностранных дел, чтобы посланники, в видах всестороннего ознакомления со страной, в которой они аккредитованы, оставались в ней если не на всю жизнь, то, по крайней мере, на возможно долгое время, и без особой необходимости [334] не были бы перемещаемы; чтобы, для установления тесной связи с министерством, нужные для него чиновники были иногда назначаемы из заграничных дипломатов, чтобы, спустя некоторое время, они пользовались отпуском для отдыха, с сохранением получаемого ими содержания, и, наконец, чтобы и второстепенные чины посольств были назначаемы из чиновников министерства иностранных дел, окончивших курс положительных наук.

При таком составе своих заграничных агентов государство с их помощью получит возможность к полному ознакомлению с чужеземными странами и всегда будет в курсе современной мировой политики, и будет готово своевременно защищать свои интересы и охранять свое достоинство от посягательств извне.

8) Необходимость увеличения содержания чиновников. Находя содержание чиновников крайне малым, недостаточным для их пропитания, не достаточным для воспитания в них чувства бескорыстного служения отечеству, вынуждающим их смотреть на получение временной службы по финансовым и таможенным учреждениям, как на злачное место, Чжан-Чжи-дун не видит другой возможности к искоренению всех поборов и хищения, кроме увеличения содержания до нормы, которая обеспечивала бы безбедное существование чиновника. Кроме того, он рекомендует ассигнование известной суммы на служебные расходы, пропорциональной количеству дел того или другого поста. Вместе с этим он предлагает упразднить ненужных, а также не имеющих определенных обязанностей чиновников, и очистившиеся от этого суммы обратить на увеличение содержания штатным. Для чинов, ведающих финансами, для пресечения хищения и казнокрадства, он признает возможным назначение содержания более щедрого, с тем чтобы уже каждая копейка поступала в доход казны, чтобы каждый провинившийся в хищении быль подвергаем беспощадному наказанию по всей строгости законов. При добросовестном отношении к делу, не только можно надеяться на увеличение доходов казны от податей и пошлин вдвое, но также и на то, что, с течением времени, все меры, которые, по образцу иностранцев, будут принимаемы правительством к обогащению, увенчаются полным успехом.

9) Обогащение государственного бюджета. В финансовой политике иностранных государств существуют многоразличные пути к развитию и усилению финансовых средств страны, из [335] коих главные — разработка минеральных богатств, постройка железных дорог, поднятие торговли и промышленности, обращение ассигнаций и вообще приложение всех усилий к эксплуатации всего того, что может доставить выгоду государству и народу. Правительство только дает тон и оказывает покровительство; между им и народом существует взаимное доверие, благодаря чему с каждым днем открываются новые ресурсы. Правда, в иностранных государствах налоги тяжелые и разнообразные, но зато правительства их делают все возможное к обучению народа, к сохранению его здоровья и к изысканию средств к существованию. Благодаря этому, несмотря на тяжесть налогов, народ не ропщет. За последнее время в Китае строятся железные дороги, разрабатываются минеральные богатства, вводятся почтовые управления, но для получения от этих предприятий действительных результатов требуется еще время. Поэтому, для увеличения народных средств и охранения национальных выгод, Чжан-Чжи-дун признает развитие торговли делом крайне необходимым. Но, к сожалению, он находит, что основанные, в видах развития торговли, в разных провинциях Китая торговые палаты являются только мертвой буквой и не приносят торговому делу никакой пользы. Все это зависит от того, что в Китае чиновный класс пользуется почетом, а торговое сословие находится в приниженном состоянии. Таким образом, между тем и другим существует преграда. Чиновники смотрят на купцов как на свою добычу, a последние боятся первых, как диких зверей. В виду этого, он находит необходимым, чтобы лица, заведующие торговыми палатами, искоренили чиновничий дух и чтобы между торговым сословием и чиновным людом установились солидарность и прочная связь. Вместе с тем, рекомендуется учреждение в торговых центрах коммерческих собраний, которые, в случае необходимости, входили бы между собой в связь и общими силами работали заодно для конкурирования с иностранцами. Со своей стороны, власти должны защищать тех, кто подвергается притеснениям и оскорблениям, и приходить на помощь тем, у кого не достает средств. Далее, для всестороннего ознакомления с положением китайской иностранной торговли и для обсуждения разных мер к ее поднятию и устранению вредных для нее влияний, лица, заведующие торговлей, должны часто посещать открытые порты, принимать представителей торговли и обмениваться с ними взглядами. Следует [336] также поддерживать взаимные связи с чинами заграничной службы и совместно с ними изыскивать необходимые меры.

В числе частных мер, способных содействовать увеличению государственных ресурсов, докладчик рекомендует открытие в разных провинциях Китая монетных дворов и введение по всей империи однообразной монеты, а также ассигнаций. Первая мера мотивируется тем, что Китай, вследствие постоянного переливания серебра в слитки, и притом высокопробные, терпит громадные убытки, в то время как иностранцы, благодаря обращению в Китае их монеты, получают громадные выгоды, — не говоря уже о неудобствах слитков в обращении и связанных с ним разных злоупотреблениях. При этом он рекомендует учреждение правительственного банка.

Что же касается вопроса о государственных налогах, то, в виду тяжести их в иностранных государствах, докладчик не решается теперь же рекомендовать их введение в Китае, а советует предварительно изучить дело, поручив своим представителям за границей доставить списки налогов, взимаемых в иностранных государствах, со своими заключениями относительно приложимости того или другого вида их в Китае. Списки эти должны быть переданы правителям провинций, которые, сообразуясь с местными условиями, совместно обсудят, какие из налогов могут быть уменьшены и какие могут быть увеличены.

10) Организация военного дела. В каждой отрасли знания в иностранных государствах существуют специальные школы, но в военном деле особенно. Такое предпочтение объясняется близким соседством сильных держав между собой, равенством их сил и влияний, при которых каждая из них, опасаясь быть поглощенной другой, желает принять меры к самосохранению и поэтому не может не соперничать в организации военного дела, часто истощая для этого все силы государства, и, заимствуя друг у друга все лучшее, совершенствует военное дело. Но вся сила, весь прогресс военного дела коренится в школах, в которых изучается до мельчайших подробностей все имеющее отношение к военному делу. Офицерство знает военные науки, а нижние чины обыкновенно хорошо обучены. Вот где их сила. Не то мы видим в Китае. Там нет специальных школ. Вся подготовка военного элемента ограничивалась экзаменами в искусстве стрельбы из лука, владения холодным оружием и в поднятии камня определенного веса. Правда, в новейшее время введена в армии стрельба из ружей и [337] пушек, но с ними многие не умеют обращаться. Половина офицеров выходит из солдат, благодаря только физической силе, имея о стратегии крайне слабые понятия. В виду этих соображений, докладчик признавал бы целесообразным предложить высшим провинциальным властям позаботиться открытием военных училищ и подготовкой офицеров. Что же касается воспитанников военных школ в провинциях северного и южного Китая, до известной степени уже подготовленных, то к ним следует приложить правила, проектируемые для гражданских курсов положительных знаний о последовательном отчислении для них при каждом экзамене из общего числа вакансий на военные степени по 1/10, так, чтобы лучники и подниматели тяжестей превратились в искусных воинов, и старые военные экзамены уничтожились бы сами собой.

Относительно прежних инспекторских смотров в разных провинциях Китая, замечено, что их следует производить специально командируемым генералам, поручив предварительно знакомым с военным делом высшим офицерам составить военный устав, систему обучения войск и правила о выборе офицеров и наборе нижних чинов. Кроме того, докладчик проектирует отправлять из каждой провинции в известный сборный пункт, смотря по ее величине, от 200 до 500 человек нижних чинов, и поручить специальным офицерам обучение их разным полезным военным наукам; через год или два, когда эти нижние чины получат некоторую подготовку, возвращать их к своим частям, а на место их вызывать новых, и т. д.

Что же касается вооружения, то, в виду невозможности, в силу нового договора, приобретать его за границей, следует заняться изготовлением его у себя, для чего следовало бы приказать, пользуясь имеющимися в разных провинциях для изготовления оружия значительными средствами, нанять рабочих и заняться предварительно изучением способов обработки стали и других материалов, а затем уже приступить к выделке оружия по одному установленному образцу. Рекомендуя принять меры к вызову из-за границы работающих на иностранных заводах китайцев, докладчик не сомневается в том, что, при уме и искусстве китайцев, в которых они не уступают иностранцам, нет оснований опасаться, что Китай останется без вооружения. Мы вполне разделяем это мнение китайского государственного человека и всегда придерживались того взгляда, что статья протокола о запрете Китаю ввоза иностранного [338] оружия в качестве карательной меры, не только не достигает своей цели, но напротив, будет способствовать развитию в Китае самостоятельного производства оружия в прямой ущерб английским и германским поставщикам, лишив их одного из видных мест сбыта. Почти с уверенностью можно сказать, что с подготовкой достаточного количества своих техников, Китай, в видах прямой экономии, обусловливаемой дешевизной рабочих рук и обилием собственного материала, сам откажется от иностранного вооружения, хотя бы даже ему предлагали его. Мало того, этот новый вид производства послужит еще стимулом к усилению разработки тех естественных произведений, которые служат необходимым материалом для изготовления вооружения.

Из реформ, предлагаемых в той же газете другими лицами, заслуживают внимания:

1) Замена министерских и правительственных советов чем-то вроде парламента, состоящего из двух палат: верхней — из столичных чиновников не ниже третьего класса, с званием правительственных советников, и нижней — из чинов четвертого класса и ниже, а также из ученых людей и граждан со званием советников; все правительственные мероприятия вносятся предварительно на рассмотрение нижней палаты, потом вносятся ею на заключение в высшую и затем уже представляются на утверждение верховной власти. Проекты, поступающие от ученых и простых граждан, также должны поступать в этот правительственно-общественный совет и им передаются верховной власти.

2) Министры и их товарищи не должны занимать в тоже время и других должностей, а также быть перемещаемы из одного министерства в другое. Генерал-губернаторов, губернаторов и других административных лиц в провинциях не следует без нужды переводить с одного поста на соответствующий другой.

3) Радикальное изменение всех законоположений империи, которые, с незначительными изменениями переходя от одной династии к другой, по существу своему атрофировались и не удовлетворяя в настоящее время своему назначению, при своей массе и запутанности, служат средством для корыстных целей негодных чиновников и подьячих.

R.G.

Оффлайн Ernan Kortes

  • Новичок
  • *
  • Сообщений: 47
  • Карма: 9
  • Пол: Мужской
    • Openfinal
  • Skype: ernan_kortes
Re: Новейшие Вести Из Китая (1901 г.)
« Ответ #2 : 14 Мая 2011 15:24:56 »
4) Учреждение отдельных министерств торговли и земледелия для специального управления этими двумя важнейшими и основными отраслями народного благосостояния, а также [339] составление предварительной росписи государственного бюджета и опубликование ее исполнения, то есть, государственных доходов и расходов за данный год. Для успешного осуществления министерством земледелия своей задачи развития земледелия, автор признает необходимым учреждение в каждой провинции должности земледельческого инспектора, буквально — "комиссара, поощряющего к земледелию", а в уездах — должностей агрономов, для обучения населения научным приемам в ведении земледелия и сельского хозяйства вообще, с целью извлечения из них наибольших выгод. Но, при обширности Китая и неистощимости естественных его богатств, по мнению автора, не одно только земледелие и торговля являются источниками пропитания народа и обогащения государства, но таковыми являются также развитие горного дела и скотоводства в Монголии, Маньчжурии и Шань-си (Для этого правительству следует закупить верблюдов, лошадей и рогатый скот, отвести обильные водой и травой пастбища и раздать скот бедному люду, с обязательством возмещения государственных расходов из будущего приплода.). Для получения же выгод государству без ущерба народу автор признает самыми важными средствами: введение ассигнаций, монетной системы и гербового налога. Последним он предлагает заменить все внутренние налоги и пошлины, как таким видом обложения, который, при ничтожном взимании с народа, доставит наибольшую выгоду правительству.

5) Обращение в казну земель, пожалованных лодочникам, перевозившим в столицу по Императорскому каналу казенный хлеб. Хозяину каждой баржи, перевозившей казенный хлеб, отводился участок земли приблизительно в 11 наших десятин. Эти баржи, благодаря перевозке хлеба на морских пароходах, давно уже упразднены, и из доходов с земли в пользу лодочников поступает самое большее 30%, а остальные 70% идут в карманы разных писарей и подьячих. Если эти земли, около 400.000, обратить в казну и затем раздать в обработку тем же лодочникам, то она получит с них не менее 6.000.000 лан дохода.

6) Уничтожение соляного откупа и допущение свободной продажи соли, а также прекращение доставки в столицу риса натурой, обходившейся правительству 16-17 лан за куль в 5 пудов, стоимость которого на пекинском рынке не превышала 2 лан!

Из статей, касающихся образования, особенное внимание [340] обращает на себя рассуждение о необходимости учреждения в Шанхае общества женского образования.

Являясь, по-видимому, горячим сторонником увеличения женских прав и развития женского образования, автор начинает свою статью следующим вопросом: "В чем заключаются в действительности успехи цивилизации XIX века"? В том, отвечает он, что этот век является эпохой увеличения влияния женщины, чему мы обязаны развитием женского образования. Там, где есть знание, есть и сила, и тогда можно противостоять оскорблениям извне. В Китае в течение 2.000 лет женщина не пользовалась никакими правами. Причина этого заключалась в отсутствии женского образования, — что лишило женщину всяких прав. Благодаря этому, мужчина получил возможность обратить ее в рабыню, в игрушку, а затем уже сама женщина примирилась с этим приниженным положением. Вследствие этого и человечество не процветало. Если в, эти темные времена какая-нибудь женщина, не желавшая быть рабом и игрушкой, восставала против этого, то все покрывали ее позором, мучили и предавали смерти; даже сами женщины смотрели на нее как на чудовище и не осмеливались подражать ей. Результатом этого было то, что рабская покорность женщины и приниженность ее сделались общим законом, а послушание и угодливость считались долгом. С детства они должны были жить в глубине гаремов, не видя никогда света божьего, подвергаясь побоям и брани. Разве это не ужасно! И только в настоящем столетии, с постепенным развитием цивилизации и открытием новых веяний, когда в Европе, Америке и Японии заговорили о равенстве людей и равноправии женщин, появились общества улучшения (возвышения) женских нравов и мнения о допущении женщин к участию в государственном управлении. Теперь китайцы также понимают, почему Европа, Америка и Япония так сильны и так процветают от улучшения общества и от правильной постановки воспитания. С точки зрения общественной, женщина является советницей своего мужа; с точки зрения образовательной — воспитательницей молодого поколения. Поэтому женское образование есть мать цивилизации всего государства, а женское право (сила) — первооснова всех прав. Европейцы и американцы сознали эту истину, и потому человечество там процветает и влияние женщины в полной силе. В Китае ум народа неразвит и дух его подавлен; мужчина добровольно преклоняется пред разными узаконениями и формами, а женщина связана мужчиной. [341] Благодаря этому, все иностранцы смотрят на китайцев как на варваров, у которых нет чувства патриотизма. Горячо протестуя против несправедливости этого обвинения, автор замечает, что огромное тело, и, притом, находившееся под продолжительным давлением, без сомнения приходит в чувство медленнее и освобождается труднее. Для пробуждения Китая нужен громадный толчок. Война с Японией пробудила его от глубокого сна и вызвала учреждение женской школы и общества небинтования ног. Дальнейший прогресс без сомнения повлечет за собой своевременное удовлетворение требованиям образования женщин и развития ее прав. И кто знает, — старинная великая империя двадцатого столетия может воспрянуть вдруг во вселенной! Приписывая слабость Китая пренебрежению женским образованием и женскими правами, автор проектирует учреждение ученого общества с целью содействовать развитию женского образования и уяснению прав женщины...

П. Попов

Лозанна.

Август, 1901

Текст воспроизведен по изданию: Новейшие вести из Китая // Вестник Европы, № 11. 1901

Vostlit.info

© текст - Попов П. 1901
© сетевая версия - Thietmar. 2011
© OCR - Ernan Kortes. 2011
© Вестник Европы. 1901
R.G.