Автор Тема: Литературные новости  (Прочитано 43237 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Irene

  • Заслуженный
  • *****
  • Сообщений: 3225
  • Карма: 134
  • Пол: Женский
    • Притяжение
Re: Литературные новости
« Ответ #200 : 11 Марта 2013 07:58:09 »
Смутные времена. Владивосток 1918-1919 гг

Автор: Жозеф Кессель
Французский писатель русского происхождения. Журналист, путешественник. Летчик во время Первой мировой войны. После войны -  репортер в "горячих точках" разных стран. Участник Сопротивления во время Второй мировой. Кавелер Ордена Почетного Легиона, член Французской Академии. Дядя писателя М. Дрюона.
Я душой Матерьялист, но протестует разум.

Оффлайн yeguofu

  • Заслуженный
  • *****
  • Сообщений: 2338
  • Карма: 227
  • Пол: Мужской
Re: Литературные новости
« Ответ #201 : 15 Марта 2013 06:01:20 »
Юрий Буйда. Вор, шпион и убийца. Эксмо, 2013 http://www.ozon.ru/context/detail/id/19837678/



О книге  http://www.russ.ru/Mirovaya-povestka/Sposob-zhit

По сообщению автора в номере 4 журнала "Знамя" будет его повесть "Яд и мед".
子曰三人行必有我師焉

Оффлайн yeguofu

  • Заслуженный
  • *****
  • Сообщений: 2338
  • Карма: 227
  • Пол: Мужской
Re: Литературные новости
« Ответ #202 : 31 Мая 2013 05:23:27 »
ПОВЕСТЬ И ЖИТИЕ ДАНИЛЫ ТЕРЕНТЬЕВИЧА ЗАЙЦЕВА  «Новый Мир» 2013, №5 http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2013/5/p2.html

"Автор «Повести и жития» — старообрядец Данила Терентьевич Зайцев, родившийся в 1959 году в Китае и выросший в Аргентине. Рукопись, состоящая из семи тетрадей, представляет собой объемное (около 27 авторских листов) сочинение об истории переселения старообрядцев («синьцзянцев» и «харбинцев») из России в Китай и далее в Латинскую Америку и их жизни в южноамериканских странах. Автор начал писать книгу в ноябре 2009 года, по возвращении в Аргентину после неудачной попытки обустроиться с семьей в России; последняя тетрадь завершена весной 2012 года. Текст написан от руки гражданской азбукой, фонетическим письмом, отражающим живое произношение".
子曰三人行必有我師焉

Оффлайн yeguofu

  • Заслуженный
  • *****
  • Сообщений: 2338
  • Карма: 227
  • Пол: Мужской
Re: Литературные новости
« Ответ #203 : 25 Июня 2013 05:32:48 »
Книга Петра Гуляра, о которой мы писали, на Озоне 
http://www.ozon.ru/context/detail/id/19589471/



В юности Петр Гуляр бежал в Китай от Октябрьской революции и до конца своих дней жил в странах Востока. Как путешественник он прославился исследованием далеких и неизведанных (с точки зрения европейца середины XX века) уголков азиатского мира, а как писатель -удивительными книгами об этих краях. Главный и самый известный его труд - о древнем королевстве Лицзян, притаившемся в горах на границе Тибета и китайской провинции Юньнань. Там Гуляр девять лет жил и работал среди местных народов и племен, о которых даже их ближайшие соседи, китайцы, почти ничего не знали. Уникальные этнографические данные, изложенные просто и выразительно, позволяют нам своими глазами увидеть прекрасное загадочное место, которое автор горячо любил и всерьез считал раем на земле. В 1949 году из рая его изгнали, но в "Забытом королевстве" Гуляр сохранил Лицзян для потомков таким, каким он был до пришествия коммунистов. И благодаря этой книге тот, прежний Лицзян все еще можно найти.
子曰三人行必有我師焉

Оффлайн yeguofu

  • Заслуженный
  • *****
  • Сообщений: 2338
  • Карма: 227
  • Пол: Мужской
Re: Литературные новости
« Ответ #204 : 26 Июня 2013 00:05:23 »
А. ХИСАМУТДИНОВ. Русский литературный Шанхай. «Вопросы литературы» 2013, №3  http://magazines.russ.ru/voplit/2013/3/3h.html
子曰三人行必有我師焉

Оффлайн yeguofu

  • Заслуженный
  • *****
  • Сообщений: 2338
  • Карма: 227
  • Пол: Мужской
Re: Литературные новости
« Ответ #205 : 01 Августа 2013 19:13:55 »
О романе Владлена Чертинова "Воскрешение Лазаря"
http://www.fontanka.ru/2013/07/29/129/

"Я уверен, связь между предками и потомками намного глубже и непостижимей, чем кажется. Предки и потомки – это один живой организм, одно родовое тело и одна душа, которая живет в крови, в генах... У некоторых животных и насекомых существует коллективный разум - они поступают так, как всегда поступали их предки. Вроде бы неосознанно совершают действия, которые оказываются наилучшими для сохранения вида. Думаю, нечто подобное происходит и у людей. Я верю в родовой разум. Он движет людьми – управляет мыслями и поступками представителей разных поколений одной семьи. Чтобы род жил, мало оставить после себя потомство, хотя сейчас многие и этого не делают. Надо еще понимать и любить своих предков. Твой род — это твое бессмертие. Только через связь со своими предками его и можно обрести. Через осознание того, что ты должен делать, чтобы им не было за тебя стыдно."
子曰三人行必有我師焉

Оффлайн yeguofu

  • Заслуженный
  • *****
  • Сообщений: 2338
  • Карма: 227
  • Пол: Мужской
Re: Литературные новости
« Ответ #206 : 08 Августа 2013 16:46:01 »
Рассказ Юрия Буйды "Новый Дон Жуан" https://www.facebook.com/olegvlpo/posts/505985312819548#!/yuri.buida/posts/571112566284800
 
Глядя на роскошный автомобиль с открытым верхом, он вспомнил строчку из Северянина: «В ландо моторном, в ландно шикарном», поморщился, отодвинул плечом фотографа и выстрелил в невзрачного мужчину, крайнего справа, а потом быстро разрядил обойму, стреляя справа налево, не целясь, по пуле каждому — охраннику, секретарю с зеленым бархатным портфелем в руках, мадам Волошиной, господину Волошину, шоферу, а из второго пистолета трижды выстрелил в полицейских, бежавших к машине, двое упали, итого восемь трупов, и бросился в переулок, влетел в подворотню, достал из мусорного бака сверток, сменил канотье на кепку, надел долгополый плащ, двором добежал до бульвара Монпарнас, поймал такси, вышел на набережной, сел за столик под маркизой, заказал абсент и кофе, развернул утренннюю газету, в которой сообщалось о прибытии в Париж важного советского эмиссара Волошина, залпом выпил абсент, пригубил кофе, закурил, глядя на всклокоченного юношу за соседним столиком, который читал де Сада, вспомнил: «все бы моментально погибло, если бы на земле существовала одна добродетель», зевнул, расплатился и, сунув руки в карманы, неторопливо зашагал по набережной Монтебелло, не обращая внимания на дождь...
Дождавшись вечерних газет, в которых сообщалось о смерти Волошина, его свиты, случайного прохожего и двоих полицейских, он взял машину в гараже старика Лароша и направился на юго-запад, держа путь в Мёдон. Через полчаса он свернул на дорогу, ведущую к старому парку, в глубине которого темнело громоздкое здание с десятком высоких труб на черепичных крышах. Оставив автомобиль у заброшенной оранжереи, отпер своим ключом боковую дверь, понялся на второй этаж, включил аляповатый торшер, опустил шторы, сбросил плащ, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, услыхал звук открывающейся двери и проговорил, не оборачиваясь: «Милая, я чертовски голоден, но сначала хочу принять ванну», стараясь, чтобы в голосе не было и тени раздражения.
Валери прижалась к его спине всем своим пышным телом, прошептала:
- На ужин будет утка, Серж. Un petit canard boiteux.
И вышла, тяжело припадая на правую ногу.


Они жили вместе почти пять месяцев, но Валери по-прежнему вечерами предпочитала приглушенный свет, бесформенные одеяния, распущенные волосы до плеч, очки с темно-зелеными стеклами и шляпки с вуалью. Она была не только хромоножкой, но и вообще уродливой женщиной — без шеи, без талии, с искривленным позвоночником, короткими толстыми ногами, с россыпью родинок на левой щеке, косящим правым глазом и с маленьким ртом, заставлявшим врачей подозревать микростомию. Но ее маленькие детские руки были прекрасны, поэтому Валери всегда носила платья с короткими рукавами и любила в самый неподходящий момент вдруг снять перчатки, чтобы ослепить окружающих красотой своих тонких длинных пальцев.
Барон д'Аррас, ее отец, позаботился о том, чтобы дочь получила прекрасное домашнее образование и никогда не нуждалась в деньгах. После его смерти заботу о Валери взяли на себя решительная мадам де ла Винь, рыжая Марион, любовница барона, и тихоня Поль, бывший полицейский, отлично разбиравшийся в людях и имевший безупречный нюх на охотников за богатыми наследницами и женщин с шаткими нравственными убеждениями.
Шестнадцатилетняя Валери была свободна в своих расходах, но тратила деньги главным образом на книги, очки и картины непризнанных гениев с площади Тертр.
Она почти не выходила из дома, боясь насмешек, но иногда пересиливала страх и появлялась в людных местах в сопровождении Марион. Однажды в саду Тюильри компания повес во главе с сыном резинового фабриканта-миллионера принялась издеваться над девушкой. Рыжая Марион с гневом обрушилась на юнцов, но ее грозный вид только насмешил их. С соседней скамейки поднялся мужчина с альбомом для рисования в руках. Он вежливо поинтересовался, не желают ли молодые люди извиниться перед Валери, а когда те издевательски-вежливо ответили отказом, положил альбом на скамейку, достал из кармана автоматический пистолет и расстрелял компанию, не оставив ни одного в живых. На лице его не дрогнул ни один мускул, когда он, спрятав пистолет, приподнял шляпу, извинился перед дамами и неспешной походкой удалился. В воротах сада его попытылись задержать двое полицейских — мужчина не моргнув глазом застрелил обоих и скрылся в уличной толпе.
Мадам де ла Винь завладела альбомом, который храбрец впопыхах оставил на скамейке. На одном из листов уверенным карандашом были запечатлены руки Валери, на другом — ее лицо, скорее трагическое, чем некрасивое. Художник явно не пытался приукрасить образ Валери, более того, он проявил безжалостность, не упустив ни одной мучительной детали, подчеркивавшей ее безобразие, но странным образом девушка на рисунке казалась не только беззащитной, но и трогательной, и обаятельной.
Тем же вечером Валери обнаружила незнакомца в своей спальне. Она не стала выяснять, как он проник в дом, а он не стал тратить время на пошлые объяснения — просто овладел ею, облизал языком с головы до пят, а потом овладел. В ту ночь Валери поняла наконец, что означает выражение «всецело принадлежать», которое встречалось ей в книгах: отныне она всецело принадлежала Сержу, который ни разу не солгал, называя ее красавицей и любимой, и при этом трахал ее с таким неистовством, какое расходуют только на красавиц и любимых.
Утром Рыжая Марион, как обычно, принесла Валери кофе в постель, и тогда-то Серж и сказал, что вообще-то пришел за альбомом, но столкнулся с непредвиденными обстоятельствами. Мадам де ла Винь ценила мужчин с чувством юмора и обрадовалась тому, что ее подопечная, которая запрещала называть ее «бедняжкой», наконец-то не выглядела бедняжкой.
Серж почти ничего не рассказывал о себе, но не скрывал принадлежности к преступному миру. У него были безупречные манеры, он со вкусом одевался, стрелял без промаха, был великолепным любовником и при всем при том неплохо разбирался в литературе: пренебрежительно отзывался об Анатоле Франсе и высоко ценил Аполлинера. С ним Валери почти забывала о своем бесформенном теле, некрасивом лице и увечной ноге. Она без стеснения позировала ему голышом и даже позволила познакомиться с ее дневником, в котором наблюдения за людьми соседствовали с эротическими саморазоблачениями. Ничего взамен она от Сержа не требовала, и эта беззаветность, граничившая с жертвенностью, иногда удивляла ее, но чаще доставляла тихую радость.
Они гуляли в парках, бывали в кино, посещали рестораны, две недели провели в Довиле, и ни разу за все это время Валери не задумывалась о будущем.


За ужином Валери завела разговор про убийство советского эмиссара, о котором прочла в вечерних газетах, и о неуловимом убийце, принадлежавшем, как предполагали журналисты, к тайной организации русских эмигрантов, объявившей войну большевикам.
Серж поднял голову и с интересом посмотрел на Валери: она была возбуждена.
- Да, - сказал он, - это сделал я. Я убил этих людей.
- И княгиню Арморе-Гессен? И Жаннет Дюпон? И Красную Жизель?
- Красная Жизель?
- Жизель Лалуа-Дебре, бакалейщица с улицы Соль. Она была рыжеволосой и однорукой...
Серж пожал плечами.
- К чему этот разговор, Валери?
- Все эти женщины... - Она запнулась. - Все эти женщины были с изъянами. Княгиня Арморе-Гессен была горбуньей, а Жаннет Дюпон родилась без ног... без обеих ног... и ты рисовал их... и горбунью, и безногую, и рыжеволосую Жизель... их родственники — все как один — и словом не обмолвились полиции об этих рисунках... ты прекрасный рисовальщик, Серж, ты видишь женщину такой, какова она есть, и при этом какой-то... какой-то другой, настоящей...
Серж молчал, не сводя с нее взгляда.
Валери прерывисто вздохнула.
- Это все Поль... я ни о чем не просила его, но отец взял с него слово, что он будет заботиться обо мне... это так... так неприятно, Серж!
- Старая полицейская ищейка Поль. - Серж закурил папиросу. - Преданный Поль, славный старик...
- Серж, умоляю...
- Бодлер в «Цветах зла» раз и навсегда рассчитался с Дон Жуаном, - проговорил Серж. - Он отправил его в ад — помнишь? В доспехах каменных стоял с ним некто рядом; Но, опершись на меч, безмолствовал герой, И, никого вокруг не удостоив взглядом,Смотрел, как темный след терялся за кормой... Ничего другого ему и не оставалось: герой давно перестал быть героем, превратившись в какого-нибудь мопассановского пошляка-соблазнителя, а женщины — они тоже изменились, они больше не заслуживают тех усилий, которые тратил Дон Жуан на их соблазнение. Женщины не желают быть избранницами, настоящими избранницами, готовыми рискнуть бессмертной душой, как рисковал ею Дон Жуан. Бессмертная душа! Смешно... - Он помолчал. - Ни индивидуальности, ни страха перед лицом смерти, ни готовности сгореть в аду ради минутного наслаждения. Вместо священного ужаса вознесения — оргазм, вместо богоотступничества — учебник гигиены. Плоть больше не священна, а значит, и душа смертна и ничтожна. Впрочем... - Погасил папиросу в пепельнице. - Впрочем, это не совсем верно. Остались еще женщины с кровоточащим сердцем... женщины с изъяном, как ты выразилась... Собственно, только они сегодня и имеют право называться настоящими женщинами. Они боятся считать себя женщинами, они презирают себя всей душой, и сама мысль о мужчине вызывает у них ужас... и если мужчина приходит к ним, то он является из мира кровавых мечтаний, мучений и погибели... только такие женщины и способны оценить падение, только они способны понять, чего на самом деле стоит любовь, какова ее истинная цена... только они считают каждый миг близости последним, а значит, только им ведома красота жизни и цена бессмертия...
- Ты убьешь меня, Серж? - шепотом спросила Валери.
- Ты боишься?
- Не знаю... я не думала об этом... - Валери попыталась улыбнуться, но безуспешно. - Я только знаю, что без тебя моя жизнь превратится в ничто... - Наконец ей удалось улыбнуться. - Ты застрелишь меня? Задушишь? Ударишь ножом в сердце? Серж, ты...
Он наклонился к ней и внезапно ударил прямыми сомкнутыми пальцами в горло. Валери откинулась на спинку стула, пытаясь вздохнуть, но вздохнуть ей никак не удавалось, она подавилась болью, глаза ее вылезли из орбит, потекло из носа, изо рта и по шелковым чулкам, и через мгновение она, вся дрожа, повалилась набок, лягнула ногой стул и замерла.
Убить старика Поля, бывалого полицейского, оказалось легче легкого: Серж застрелил его, когда тот посреди своей спальни возился с панталонами кухарки, стоявшей к нему спиной. А вот мадам де ла Винь успела запереться в туалете, и Сержу пришлось рубить дверь топором, а потом снова, второй раз за вечер, принимать ванну и переодеваться.
В полночь он выпил рюмку коньяку, сложил деньги и драгоценности в два стареньких саквояжа, заправил топливом роллс-ройс покойного барона д'Арраса, которым пользовались только по большим праздникам, и через несколько минут уже мчался по шоссе на юг, чтобы выпить кофе в Лионе, позавтракать, может быть, в Валансе, а пообедать в Монако.


Серж Сорьин был внебрачным сыном князя Мишеля Осорьина от милой горбуньюшки Оленьки Абросимовой, которая давала уроки музыки его дочерям. Старый пьяница, вдовец и ловелас не мог устоять перед ее нежной кожей и огромными глазами страдальческой красоты. Связь была мимолетной, грязной, карамазовской, но когда Оленька родила, старшие дети Осорьина настояли на том, чтобы отец позаботился о женщине и ребенке. И хотя старый князь официально не признал сына, Сергей никогда не нуждался. Князь подарил его матери уютный дом в Москве и назначил приличное содержание. Мальчика окружали дорогие учителя и гувернантки, а лето он проводил в подмосковном имении в компании младших Осорьиных.
Мальчик рос довольно замкнутым, никогда не забывая о том, что он — бастард, незаконнорожденный, левый сын, лишенный титула и начальной буквы в фамилии, и эта буква мучила его больше, чем отсутствие права на «ваше сиятельство». Он презирал свою мать, которая млела при одном виде Мишеля, начинала суетиться, приносила плед, рюмку водки на подносе, играла ему Шопена, которого князь обожал, и вообще готова была в лепешку расшибиться ради старого селадона, снисходительно принимавшего ее поклонение.
Князь был сибаритом, любителем всего «вкусненького» – вкусненьких книг и вкусненьких женщин, и иногда говорил, что Дон Жуан и дьявол руководствуются одним правилом: хочешь соблазнить — выслушай.
Серж преуспевал в учебе и, как вскоре выяснилось, обладал строгим вкусом что в одежде, что в словесности. Например, лучшим образцом русской прозы он считал не «Капитанскую дочку» или «Анну Каренину», а приказ князя Барятинского по войскам, изданный в 1859 году, по завершении Кавказской войны: «Аул Гуниб взят. Шамиль пленен. Поздравляю русскую армию». Из поэтов он предпочитал Бодлера, а из русских снисходил только до Тютчева и Иннокентия Анненского.
В корпусе он начал писать стихи, но признался в этом одному человеку — Георгию Граббе, Жоржу, который тоже сочинял стихи и печатался под псевдонимом Навьев.
Жорж был всего на год старше, но держался стариком, много повидавшим и пережившим. Самой, пожалуй, привлекательной чертой Жоржа Сорьин считал его герметизм, снобизм, выражавшийся в презрении к читателю, вообще к публичности и славе. Жорж был убежден в том, что поэт творит только для себя и не вправе ожидать никакого отклика или награды от читателя, ибо поэтическое деяние самодостаточно, являясь искусством самоублажения (indulgere genio). Более того, он порицал романтиков за то, что в их поэзии слишком много поэта, тогда как настоящий творец — не персона, но тень, взывающая ex abysso tenebrarum, человек без лица, отказавшийся от надежды. Он сравнивал поэта с духовным Дон Жуаном, актером, который одновременно играет роль соблазнителя и соблазнаемой, любовника, который мысленно воображает нагое тело женщины, ее движения в постели и ее негу, ласкает ее, обладая ею без ее ведома и даже в присутствии ее супруга.
«Ну а уж если духовные упражнения in voluptate psychologica кажутся физически недостаточными, ограничьте себя — сознательно ограничьте — дурнушками, а еще лучше — калеками, - заключал Жорж с неподражаемой своей ухмылкой. - Это как раз тот случай, когда физическое деяние становится духовным подвигом».
Незадолго до выпуска из корпуса у Жоржа обнаружилась чахотка, родные увезли его во Францию, где жила его старенькая тетушка, и через год Серж узнал о смерти друга, похороненного на маленьком сельском кладбище под черной мраморной плитой, на которой, согласно его воле, не было высечено никакого имени.
Сорьин закончил Александровское военное училище с премией Энгельсона, прошел всю войну, заслужив два Георгия за храбрость, был дважды ранен, контужен, произведен в штабс-капитаны, воевал с большевиками на Кубани и в Крыму, после Галлиполийского лагеря пытался устроиться в Белграде, но осел в Праге, женившись на красивой оперной певице-немке. Он много лет пытался срастись с женщиной, их у него было немало, но все не срасталось, а тут вдруг решился, шагнул — лучше не стало, но и плохо не было.
От друзей и знакомых приходили известия о судьбе родных и близких, оставшихся в России: кто-то пошел в службу к большевикам, кого-то расстреляли, кому-то повезло эмигрировать — в Европу, Америку, в Харбин, Монтевидео, Асунсьон... кому-то повезло больше — они погибли... Его мать работала тапершей в кинотеатрике, вышла замуж за старика-сапожника — ему доставляло удовольствие избивать «ее сиятельство», хотя, конечно, никаким сиятельством милая горбуньюшка Оленька никогда не была...
Он не тосковал об утраченной родине, которую было не вернуть, он и был родиной со всеми ее рассветами и закатами, с Лизаветами и Сонечками, с бунтами и буднями, запахами и красками, с ее царями и ее сумасшедшими, с поэтами и бомбистами, с ее шипящими и сонорными, с бессонницей, с серой полосой неба между шторами, весь — рана, весь — самоотречение, весь — тоска, весь — небытие, мертвый среди живых... бессмысленный и немой... кофе, пожалуйста, плиз, силь ву пле, битте, пер фаворе... о Боже, какие ж глупости приходили иногда ему в голову, и слава Богу, что голова не болела никогда...
Серж посещал русские кружки, которых много тогда образовалось в Европе. Эмигранты обсуждали возможности сотрудничества с советской властью и возможности сопротивления большевизму, говорили о деятельности новых русских издательств в Берлине и русских учебных заведений во Франции и Чехословакии...
Он не находил себе места, а характер требовал дела. И однажды в компании с двоими такими же отчаянными офицерами-галлиполийцами отправился в Швейцарию, чтобы уничтожить известного резидента ОГПУ Радзиевского, жившего на окраине Цюриха. Радзиевский успел вызвать полицию, перестрелка завязалась нешуточная, друзья Сержа действовали нерешительно, большевистские агенты погибли, но офицеров арестовала цюрихская полиция. Когда арестованных перевозили в тюрьму, Серж в одиночку напал на конвой, освободил офицеров, помог им перебраться в Германию и предупредил: «Мы остаемся товарищами, но больше мы не соратники. Вы не готовы сражаться, не обращая внимания на женщин и детей, а это гибель. Вовсе не обязательно специально убивать невинных, но тут как в шахматах: тронул — ходи». Товарищи обиделись, зявив, что Серж ведет себя по-большевистски, - на том и расстались.
По возвращении в Прагу Серж застал красавицу-немку с любовником-студентом, студент от страха схватился за револьвер — Серж убил обоих и тем же вечером уехал в Париж.
Он охотился за большевистскими агентами по всей Европе, дважды его задерживали, но свидетели ничем не могли помочь полиции — внешность Сержа была такой нормальной, такой правильной, он был таким «как все», что опознать его не мог никто.
После убийства Чернова-Сольца ему пришлось надолго покинуть Париж и поселиться на ферме под Шартром, которой владели сестры Годе. Серж чинил их грузовик и трактор, спал с Жанной, старшей сестрой, рисовал младшую — дурочку Эдит, глухонемую и похотливую, у которой было толстое красивое тело. По воскресеньям Жанна напивалась и избивала младшую сестру. Однажды Эдит не выдержала и дала сдачи, а потом скормила тело сестры свиньям. После этого вымылась с головы до ног ледяной водой, надела на голову цветочный венок и явилась в спальню к Сержу со свечой в одной руке и серпом в другой. Может быть, она хотела только любви, но Серж устал от сестер Годе. Той же ночью он уехал в Париж.
Ад — это обыденность, это такое же место, как все другие места, и жизнь в аду — дело привычки. Серж не ждал отклика и оклика — он вставал по утрам, брился, читал газету, пил кофе, вечером ходил в кино на Чарли Чаплина, ложился спать... В огне этой обыденности сгорают миллиарды, которые разучились чувствовать боль. Серж с детства был изгоем, как бы ни старались близкие разуверить его в этом, и ему не приходилось переступать через себя, чтобы понимать и обнимать всех этих несчастных женщин — горбатых, хромых, безногих. Он был искренен, когда пытался найти в них неуловимый отблеск рая и запечатлеть его на бумаге, но когда находил, то терял к ним интерес. Он видел в них сестер по аду, не более того.
В детстве он мечтал о книге, которая была бы всеми книгами мира, но вскоре понял, что взросление — это путь от Библии к библиотеке, от мудрости к знаниям, и этот путь давно пройден. Когда он знакомился с уродливой женщиной, ему и в голову не приходила мысль об убийстве, но такие женщины — особенные, с изъяном — склонны считать польстившегося на них мужчину не одним, но единственным, и они были готовы на крайности, чтобы удержать его, удержать любой ценой. Они не догадывались о том, что Серж уже давно не задумывался о цене и платил не задумываясь, без колебаний. И они не были и не могли быть для него единственными: если Бога нет, то нет и разницы между священным качествои и священным количеством.


Он выпил кофе в Лионе, позавтракал в Валансе, пообедал в Монако, а после обеда отправился в небольшую деревушку на берегу моря, на кладбище, где был похоронен Георгий Граббе, Жорж. Он сразу нашел его могилу — гладкая плита черного мрамора без имени, без даты, чистая и безупречная. На уголке плиты лежали увядший букет из полевых цветов.
- Это мои цветы, - услыхал Серж задыхающийся девичий голос. - Я набрала свежих. Вы его знали? От чего он умер?
Девушке было лет шестнадцать-семнадцать. На ней было просторное простое белое платье, сандалии на босу ногу и соломенная шляпка. В руках она держала сложенный зонтик и букет.
- От чахотки, - сказал Серж. - Его звали Георгием, и он умер от чахотки.
- А я умру от сердца, - весело сказала девушка. - У меня больное сердце. А еще я слепая.
Она сняла очки с круглыми синими стеклами и протянула руку.
- Мадмуазель Лопухина. - Фыркнула. - Вообще-то — просто Анна.
- Сергей. - Он пожал ее руку. - Серж Сорьин. Как же вы различаете цветы?
- По запаху. Рву и нюхаю. Если не нравится, выбрасываю.
Она протянула ему букет.
Серж смахнул увядшие цветы на дорожку и положил свежий букет на черный мрамор.
- Маман говорит, что это черный мрамор... просто черный мрамор, без букв... как дверь... или как это... mare какое-то там...
- Mare tenebrarum. Море мрака.
- Значит, маман не обманула. Вообще-то она знатная врунья, а я вынуждена ей доверять. Она неделями пропадает в Монако, играет, проигрывает и путается с мужчинами. И называет меня Мистигри. Смешно, правда?
- Вы давно здесь живете?
- Сто лет, - сказала девушка. - Кем он был, этот ваш Георгий?
- Поэтом.
- О, я так и думала! Молчи, скрывайся и таи и чувства и мечты свои... Вы будете здесь жить?
- Вряд ли.
- А куда вы едете? Я слышала, вы приехали на автомобиле...
- В Италию.
- Возьмите меня с собой. Я никогда не бывала в Италии. Маман все равно, она и через неделю не спохватится...
- Анна...
- Я не буду обузой, Серж, ну пожалуйста! Вы расскажете мне о море, о горах, об Италии... и обо мне...
- О вас?
- Маман говорит, что я не красавица, но не лишена шарма, но это все болтовня. Кому нужен мой шарм? Слепая да еще и без денег... И потом, я не знаю, какая я на самом деле. Маман говорит, что я похожа на сливу, но что это значит — на сливу? Почему на сливу? Понимаете? У других девушек есть зеркало или мужчина, а у меня — ничего... Почему вы не смеетесь? Ах да, это же кладбище... Но вы согласны сыграть роль моего зеркала или моего мужчины? Согласны или нет?
- Что вы хотите услышать?
- Держите!
Она протянула ему шляпку и зонтик, одним движением сняла с себя платье, оставшись в одних сандалиях, и выпрямилась, уперев руки в бока.
Она была полновата белоснежной гладкой полнотой, с глянцевитой кожей, высокой шеей, небольшой красивой грудью, узкой талией и широкими бедрами — идеальное тело.
Серж вздохнул и, тщательно подбирая слова, описал ее тело.
- Спасибо. А теперь помогите.
И она подняла руки, чтобы ему было удобнее одевать ее.
- От вас приятно пахнет, - сказала она, когда они сели в машину. - Вином, табаком, бензином, чем-то еще... не знаю чем, но тоже приятно... будоражаще... Поцелуйте меня, пожалуйста, Серж. Просто так. Пожалуйста. С познавательной целью. Я никогда не целовалась с мужчиной...
Он взял ее за плечи и поцеловал в губы.
На мгновение она замерла, потом выдохнула.
- О черт, - прошептала она. - Поехали же, не то я сейчас разревусь!
Он развернул машину на площадке перед кладбищенскими воротами и дал газу.
- В ландо моторном, в ландо шикарном! Ура! - закричала Анна, схватившись обеими руками за шляпку. - Мы забыли зонтик!
- Вернемся?
- Ни за что! Плохая примета! Да и черт с ним, с зонтиком!
Дорога шла вверх по серпантину.
Она умолкла, прижавшись к Сержу, положив голову на его плечо.
Солнце садилось, но было еще тепло.
На перевале Серж остановил машину.
- Анна, - позвал он тихо.
Она не откликнулась.
Он чувствовал, как остывает его правое плечо. Коснулся губами ее лба, взял ее на руки, усадил под высоким платаном, опустился на корточки, взял ее руку и долго молчал, ни о чем не думая и ничего не чувствуя.
Начинало темнеть, когда он сел в машину. На каждом повороте серпантина, ведущего вниз, он поднимал голову и видел Анну в белом платье, сидевшую под платаном, и с каждым поворотом ее фигурка становилась меньше, и он ехал все медленнее и на повороте снова смотрел вверх, и снова, и снова, погружаясь все глубже, тогда как она возносилась все выше, пока скала не закрыла темнеющее небо, и только перед глазами все еще дрожало светлое пятнышко, похожее на сливу, и другого света больше не было...
После границы он взял курс на северо-восток, рассчитывая пообедать в Лозанне.
子曰三人行必有我師焉

Оффлайн yeguofu

  • Заслуженный
  • *****
  • Сообщений: 2338
  • Карма: 227
  • Пол: Мужской
Re: Литературные новости
« Ответ #207 : 18 Сентября 2013 23:29:34 »
Елена Крюкова. Dia de los muertos. Мексиканское танго. «Дружба Народов» 2013, №9  http://magazines.russ.ru/druzhba/2013/9/2k.html

"Боль явилась не тихо и неуверенно, а нагло и торжественно, во всей красе. Разлилась из сердца по телу. Он опьянел от боли, и коньяка не надо, и текилы. Почему такая сильная боль? Такой не было никогда. Может быть, это особенная боль? И она не только ему принадлежит?

Он догадался, пусть поздно: эта боль — за всех. Боль сердца всегда за всех. Человек думает — ах, болит у него сердце, болит ножка, болит ручка, и это он сам, драгоценный и неповторимый, страдает! Нет: это в нем болит другой, это в нем страдает чужой. Мучается — далекий. Счастлив тот, кто объемлет всю боль земли, все страдания людей: ныне живущих, умерших и будущих. Что такое время, как не собрание болей, перемежающихся радостями?

За всех, да, за всех! Я знаю — у вас у всех болит! Вы все боитесь и дрожите, как я! И вам всем так же невыносимо больно, как мне! Что мне сделать, милые мои, любимые люди, для вас?! Как мне избавить вас от этой боли?! Я ничего не могу сделать для вас, кроме того, что любить вас, только смело, плача и смеясь, и глядя вам в лицо, в ваши лица, искаженные болью и страхом, любить, любить вас. Любить! Вот оно, счастье. И всю жизнь — любить! И по смерти — любить!"
子曰三人行必有我師焉

Оффлайн yeguofu

  • Заслуженный
  • *****
  • Сообщений: 2338
  • Карма: 227
  • Пол: Мужской
Re: Литературные новости
« Ответ #208 : 18 Сентября 2013 23:33:16 »
Пыжиков А.В. Грани русского раскола. Заметки о нашей истории от XVII века до 1917 года. М.: «Древлехранилище», 2013. – 646 с.
http://russ.ru/Mirovaya-povestka/Skol-ko-granej-u-russkogo-raskola

"Раскол жив, не оттого ли у многих сегодня есть постоянно свербящее чувство, тревожное предощущение очередного и неминуемого тектонического сдвига, и именно по той причине, что нынешняя власть – это двоечник, не выучивший уроки отечественной истории и даже ленящийся полистать соответствующую главу."
子曰三人行必有我師焉

Оффлайн yeguofu

  • Заслуженный
  • *****
  • Сообщений: 2338
  • Карма: 227
  • Пол: Мужской
Re: Литературные новости
« Ответ #209 : 05 Октября 2013 19:51:25 »
Нацумэ Сосэки. Десять снов. Рассказ. Перевод с японского Е. Сахаровой и Е. Тутатчиковой, «Иностранная литература» 2013, №9 http://magazines.russ.ru/inostran/2013/9/sos1.html
子曰三人行必有我師焉

Оффлайн Медвежака

  • Бывалый
  • ***
  • Сообщений: 236
  • Карма: 40
  • Пол: Мужской
Re: Литературные новости
« Ответ #210 : 16 Декабря 2013 22:07:59 »
Даниил Гранин получил китайскую литературную премию.

http://lenta.ru/news/2013/12/16/granin/
Мы с тобой - страна героев, а не уют для дураков

Оффлайн yeguofu

  • Заслуженный
  • *****
  • Сообщений: 2338
  • Карма: 227
  • Пол: Мужской
Re: Литературные новости
« Ответ #211 : 28 Мая 2014 17:29:40 »
Александр Мещеряков. Модернизация Японии: ускорение тела. «Отечественные записки» 2014, №2(59) http://magazines.russ.ru/oz/2014/2/18m.html

В традиционной Японии понятие движения обладало низким статусом. Если говорить об обществе и государстве, то в качестве идеала выступала глубокая древность. В этом «золотом веке» все общественные отношения навсегда пребывали в гармоничном, упорядоченном и принципиально не улучшаемом состоянии. Поэтому предпринимавшиеся время от времени реформы ставили своей целью не развитие, а возврат к нормам прежнего времени, главной из которых считалась строгая иерархия — государственная, социальная, семейная. Понятие прогресса отсутствовало, зато регресс (упадок нравов «нынешнего времени») служил постоянной темой для ламентаций и размышлений. Отсутствие движения воспринималось как безусловное благо. Цель состояла в том, чтобы замедлить движение, то есть энтропию.
子曰三人行必有我師焉

Оффлайн yeguofu

  • Заслуженный
  • *****
  • Сообщений: 2338
  • Карма: 227
  • Пол: Мужской
Re: Литературные новости
« Ответ #212 : 10 Июня 2014 18:55:51 »
Дом русского зарубежья им. А. Солженицына приглашает 17 июня 2014 г. в 19.00 на представление книги А.Е. Куланова «В тени Восходящего солнца» (М.: Вече, 2014)
 


Автор начинал писать эту книгу как исследование, посвященное судьбам репрессированных японоведов (из девяти главных героев книги семь – японисты), не держа никаких тайных замыслов в голове. Но когда стали известны новые материалы об этих людях, на свет были извлечены архивные документы, оказалось, что все они без исключения были связаны с российскими или советскими спецслужбами. Кто-то, как В. Ощепков или Р. Ким, были штатными сотрудниками разведки или контрразведки, кто-то – как И. Незнайко или Юркевич – были агентами, секретными сотрудниками. Поэтому, когда в ходе работы над книгой автору стала известна рукопись их современника, «японского разведчика русского происхождения» - Игоря Ковальчук-Коваля, сразу стало понятно, что рассказ о нем тоже необходимо включить в книгу: ведь это взгляд на те же самые события, тот же исторический фон, но с другой стороны, с изнанки. Так и получилось, что в результате из книги о японоведах получилась книга о тех, кто так или иначе, в большей или меньшей степени, был связан с Японии, но связь эту старался не афишировать, о тех кто держался в тени – в тени Восходящего солнца.
 
Наш адрес: ул. Нижняя Радищевская, д. 2
 Проезд: м. Таганская (кольцевая)
 Тел.: 915-10-80
 www.domrz.ru
子曰三人行必有我師焉

Оффлайн yeguofu

  • Заслуженный
  • *****
  • Сообщений: 2338
  • Карма: 227
  • Пол: Мужской
Re: Литературные новости
« Ответ #213 : 16 Июня 2014 19:28:44 »
Все книги из списка финалистов IX сезона премии «Большая книга» доступны в библиотеке Bookmate для бесплатного чтения http://bookmate.com/library/bigbook2014
子曰三人行必有我師焉

Оффлайн Irene

  • Заслуженный
  • *****
  • Сообщений: 3225
  • Карма: 134
  • Пол: Женский
    • Притяжение
Re: Литературные новости
« Ответ #214 : 23 Июля 2015 17:56:34 »
В Приморской краевой филармонии состоялась презентация книги «Китайская диаспора во Владивостоке: страницы истории». Авторы – члены Приморского отделения Русского географического общества – Общества изучения Амурского края Дмитрий Анча и Нелли Мизь.
Книга посвящена истории китайской диаспоры на протяжении почти семидесяти лет: с начала 1870 годов до 1938 года – времени массового выселения китайцев с территории Дальнего Востока СССР.
Уникальные факты, найденные в архивах Общества изучения Амурского края, Российского государственного исторического архива Дальнего Востока, Государственного архива Приморского края, Приморского музея им. В.К. Арсеньева рассказывают о китайских кварталах, особенностях получения медицинских услуг и образования, общественной, религиозной жизни китайского населения, его влияния на социальные и экономические условия жизни во Владивостоке.

В книге собраны уникальные сведения о деятельности во Владивостоке Китайской Ленинской школы (1933-1938).
Предисловие к книге написал Чрезвычайный и Полномочный посол КНР в Российской Федерации господин Ли Хуэй. Первый экземпляр книги подарен авторами в библиотеку ОИАК.


http://russian.news.cn/2015-07/21/c_134432965.htm
Мы обязательно восстановим имена и тот вклад в победу над японскими захватчиками, который внесли выпускники Китайской Ленинской школы во Владивостоке — Д. Анча
2015-07-21 18:30:46 | Russian.News.Cn
Я душой Матерьялист, но протестует разум.

Оффлайн yeguofu

  • Заслуженный
  • *****
  • Сообщений: 2338
  • Карма: 227
  • Пол: Мужской
Re: Литературные новости
« Ответ #215 : 28 Сентября 2015 19:55:18 »
Юзефович Л.А. Зимняя дорога. Генерал А.Н. Пепеляев и анархист И.Я. Строд в Якутии. 1922 — 1923. Документальный роман. — М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2015. — 430 с. — (серия: «Исторические биографии»).

Рецензия Андрея Тесли  http://syg.ma/@andrey-teslya/blizkiie-vraghi

Журнальный вариант http://magazines.russ.ru/october/2015/4/3u.html
子曰三人行必有我師焉

Оффлайн Андрей Бронников

  • Заслуженный
  • *****
  • Сообщений: 2106
  • Карма: 103
  • Пол: Мужской
Re: Литературные новости
« Ответ #216 : 05 Октября 2016 12:04:32 »
Случилась столь незначительная литературная новость, что приходиться сообщать самому о себе  :)

Вот перечень центральных книжных магазинов в Москве, где уже появилась  книга о 24 бригаде Спн:

книжный магазин "Москва" на Тверской улице http://www.moscowbooks.ru/book.asp?id=861461
сеть книжных магазинов "Московский Дом Книги" http://www.mdk-arbat.ru/bookcard?book_id=7211919


Есть в книжных Интернет-магазинах My shop:
http://my-shop.ru/shop/books/2469507.html?b45=1_4
и Kniga.ru
http://www.kniga.ru/books/1602873
« Последнее редактирование: 21 Декабря 2016 14:56:55 от Андрей Бронников »
Высшее Знание есть высшее самосознание, не ограниченное временем, пространством или материей. Мера самосознания есть Душа.

Оффлайн Андрей Бронников

  • Заслуженный
  • *****
  • Сообщений: 2106
  • Карма: 103
  • Пол: Мужской
Re: Литературные новости
« Ответ #217 : 20 Января 2017 01:38:06 »
Похоже, что в литературе только мои новости случаются, а поскольку - мизерные сообщаю о себе сам "9 рота. Факультет специальной разведки Рязанского училища ВДВ"
https://book24.ru/product/devyataya-rota-fakultet-spetsialnoy-razvedki-ryazanskogo-uchilishcha-vdv-712344/
http://www.labirint.ru/books/568903/
   Ну и ещё - видать не всё так страшно на Украине, потому как:  https://voenka.kiev.ua/products/devyataya-rota-fakultet-spetsialnoj-razvedki
« Последнее редактирование: 24 Января 2017 15:40:47 от Андрей Бронников »
Высшее Знание есть высшее самосознание, не ограниченное временем, пространством или материей. Мера самосознания есть Душа.